Он повел меня между вагонами в последний, раньше туда только оружие складывали на обратной дороге, там было место для раненых.
Перед вагоном с ранеными стоял солдат, уставший, но продолжающий нести службу.
– Ричард, иди отдыхай, я сам посижу с ранеными.
– Но Стивен, приказал мне стоять здесь.
– Скажешь, я отпустил, – небрежно кинул Глеб, солдат кивнул и ушел отдыхать со всеми, он был измотан и не стал долго припираться.
Тут стоял гул от стонов. Медиков с собой никогда не возили, если кто-то и мог оказать помощь, то она была минимальной: простая перевязка, кто доедет – тот доедет, кто умрет по дороге – такова судьба. Медики были на вес золота, поэтому они надежно охранялись на базе.
Тяжелораненых было двенадцать человек. Это те, кто не доедет живыми на базу, либо доедут, но останутся без конечностей. Они лежали на полу на темно-зеленых брезентовых носилках, часть ткани пропиталась бурой кровью.
Стоны, повсюду кровь, слишком много крови. Рваная форма и зияющие раны. Меня чуть не вырвало. Схватившись рукой и закрыв рот, я постаралась успокоиться.
– А это мой младший брат, с рукой он может попрощаться, – тихо сказал Глеб, показывая на парня с такими же золотистыми волосами, как и у него.
От Глеба такая тоска исходила вперемешку с горем. Я взяла себя в руки, и встала перед ним.
– Мне нужна твоя помощь, – он выгнул бровь, и недоверчиво смотрел на меня. – Пообещай если я буду вырубаться дай хорошую пощёчину.
– Детка, – он вздохнул, взгляд его поник. Он решил, что я с ума сошла. – У тебя просто шок.
Меня дико бесило его новое обращение ко мне «детка», да лучше бы он кричал или угрожал мне, так хотя бы договориться с ним проще было. А сейчас это ванильное сладкое обращение вызывало рвотные позывы.
– Обещай, – настойчиво продолжила я, – я точно знаю, что меня будет вырубать, а помочь нужно всем.
Он кивнул неуверенно, не веря во все происходящее, и не питая особых иллюзий.
Опустившись на колени перед первым раненым, я стала рассматривать тяжесть ран. Первым был солдат, с бедственным ранением, живот был перевязан, но вся повязка пропиталась кровью, вытащив нож из кобуры на бедре, быстрым движением я срезала повязку. Кровь хлынула. Я немного присмотрелась, живот был вспорот, впервые я видела человека изнутри.
Прочитав заклятие, я очистила свои руки, чтобы исключить заражение. После я положила руки на его рану, его органы были живыми и шевелились под ладонями, он тихонько всхлипнул уже тише, так как силы его покидали, кровь пропитала мои руки, теплая и липкая сочилась сквозь пальцы.
– Будет больно, нужно потерпеть, – зачем-то сказала я ему, хотя он меня точно не слышал. – Очень больно, но я с тобой, я все разделю.
Быстро вздохнув, с силой нажала руками на живот и стала читать заклятие, которое я знала еще от мамы. Дикая боль, поразила живот как ножом, его боль я разделила с ним. Он кричал и бился в конвульсиях, пока рана затягивалась, плоть срасталась, органы вставали на место, кровь возвращалась в свои сосуды. Текла не наружу, а обратно внутрь, чистая здоровая энергия всего тела, все это сопровождалось дикими криками и огромной болью. Слишком быстрая регенерация всегда сопровождается тянущей болью.
Осталась небольшая рана. Я отпустила его, и он вырубился, слишком много боли, он пролежит в отключенном состоянии несколько часов, но ему станет легче.
– Перевяжи его, и сразу ко мне, – скомандовала я.
Глеб с глазами, как блюдца, кинулся выполнять мою просьбу, как будто им командовал Макс или кто еще старше званием. Впервые я видела послушного Глеба, лишенного язвительности и, кстати, отличного парня, если он с тобой заодно.
Не вставая, переползая на коленках, я принялась за следующего раненого. Это был брат Глеба, ему почти отрезало руку, сращивая кости, мышцы, сосуды, нервные окончания, я чуть не сошла с ума, это очень больно. Такое ускоренное исцеление сопровождалось всем спектром боли, которую чувствуешь за весь период заживления, когда то колет, то потянет, но только сейчас это в очень ускоренном варианте.
После восьмого я стала терять сознание. Глеб затряс меня, как куклу, видимо, не хотел бить.
– Да бей же, – еле шевеля губами произнесла я.
Хорошая оплеуха привела меня в чувство, в глазах защипало, но в мозгах просветлело. Я пришла в себя. Глеб мне помогал во всем, мы лечили сильные ожоги, глубокие раны, вытаскивали пули и вернули одному парню половину лица. Время от времени Глеб приносил мне воды в бутылке и насильно вливал мне в рот. Я кивала в знак благодарности и продолжала работать.