– Ты просто не знаешь, что теряешь, – продолжал Глеб, – ты, кстати ни разу не видела меня без одежды.
– Постараюсь как-то пережить и, осознавая ошибку, корить себя всю оставшуюся жизнь, – подыграла, ответив ему дрожащим от восхищения голосом, и хлопая ресницами со скоростью света.
– Вот-вот, теперь живи с осознанием этой утраты, – засмеялся Глеб.
Ну, почему так, он такой классный парень, но ничего не чувствую, он мне как брат, но стоит появиться на горизонте Максу, у меня ноги подкашиваются. Отправив Глеба восвояси, сходила принять душ, переоделась в чистую одежду, черную майку с черепом и спортивные серые штаны с завязками на поясе и направилась в общую палатку, от которой раздавался шум и гам.
Народу было очень много, галдёж стоял оглушающий, веселье било через край. Работало все, что только возможно: и телевизор, и музыка, один звук накладывался на другой.
Глеб сидел на диване закинув ноги на спинку и вниз головой смотрел телевизор, ну, никак он не может делать что-то просто, нужно выделиться среди остальных. Я плюхнулась рядом с ним, он улыбнулся, радуясь моему приходу, перекрутился на спине и закинул ноги на меня.
– Колючка пришла, – заголосил Глеб, – ставки принимаются.
Бета в этот момент схватила Влада и с легкостью закинула себе на плечи, на плечи Дэна залезла Эн, вооружившись подушками под дикий галдеж остальных они начали шуточный бой.
– На Влада, – выудив из кармана пару монет передала я Глебу.
– Ставки приняты, ставок больше нет.
Влад молотил подушкой по Эн со всей силой, ее волосы растрепались, она хохотала, но не сдавала позиций. Все это происходило под громкую музыку и крики. Получив по голове пару раз, Влад покачнулся, но Бэта придержала его, крепко схватив за ягодицы.
– А ну, утри сопли и вынеси мою сестру, – командовала девушка.
– Не ссорьтесь, девочки, – ответила Эн, – я вас размочу.
Дэн крутанулся на месте, Эн вытянула руку с подушкой и снесла Влада с плеч сестры.
– Да, – кричала толпа, поставившая на Эн, – молодец.
Еще с час длились бои, Глеб просто любитель устраивать тотализатор. Когда все бои закончились и остался один победитель, я поняла, что порядком проигралась сегодня, не мой день, то ли азартные игры не мой конек.
– Когда тату бить будем? – повысив голос спросил Глеб.
– Сегодня, – решительно заявила я, когда ребята рассказывали, что бьют тату за дронов, я сначала с восторгом приняла эту идею, затем сильно сомневалась, но спустя время, трезво вспоминая, что было за воротами, я решила жить полной жизнью, не оглядываясь ни на что.
Он заулыбался, соскочил с дивана и потянул меня за руку в самый дальний угол палатки, где за шторкой стояло кресло, а на стуле в перчатках и с машинкой в руках сидел Макс. Глаза его увеличились в несколько раз. Здесь звук от толпы был порядком тише и можно было не кричать.
– Ты что тут делаешь? – недовольно спросил он.
– Вот привел, она, между прочим, отличилась, – ответил вместо меня Глеб.
Но Макс его недовольно перебил.
– Я знаю, ладно, садись, – он показал рукой на кресло. – Потом я разгребал ваши отличия.
Глеб захохотал, запрокинув голову.
– Разгребал? «Я тоже так хочу разгребать», – сказал он сквозь смех и ушел, задернув шторку.
Я села на кресло, обтянутое коричневой кожей, потертой временем, и свесив ноги по бокам, постаралась скрыть волнение. Над головой горела яркая кольцевая лампа, ослепляя своим свечением. Стоит остаться с ним один на один, и в теле появляется напряжение.
– Где и что бьем? – спросил Макс безынтересным тоном.
Я пожала плечами, я понятия не имею, что это будет, то есть я уже решилась на татуировку, но даже не подумала, где ее делать и что это будет за рисунок.
– А у тебя что? – спросила я.
В его глазах блеснул огонек.
– Ну, мы в душе уже встречались, не рассмотрела, – бровь подпрыгнула наверх, а уголки губ приподнялись, но улыбка стала не милой, он стал похож на дьявола, пытающегося соблазнить. А его губы, ух. Это просто преступление иметь такой сексуальный вид.
– Да как-то особенно и не смотрела, – парировала с таким же наглым взглядом, что и у него.
Одним движением он стянул с себя футболку, бросил ее на мои колени и повернулся на крутящемся стуле ко мне спиной.
Вид его голой спины заставил меня сглотнуть, так еще хуже, мышцы, к которым так и тянет прикоснуться, сначала руками, потом губами, затем языком. Стоп. О чем я только думаю. Спокойно дыши спокойно, и просто оцени рисунок.
На спине витиеватыми рисунками сплетались символы, они шли вверх по позвоночнику и переходили на плечи, с левой стороны покрывая часть горла, раньше я таких не видела, но узнала один, тот самый который у меня на кроватке был и у Клео в дневнике.
– А это что? – спросила я, ткнув пальцем в поясницу.
Макс дернулся от моего тона или от прикосновения.
– Я не вижу, – он завел свою руку за спину и накрыл мою, – здесь? Опиши что там?
– Похожа на букву М.
– Это один из древних символов, ты видела основу купола?
– Нет, – тихо сказала я.
– Если подлететь поближе и рассмотреть купол, ребра его расписаны узорами, это один из них, как и остальные на моей спине. Говорят, основатели купола вместе строили его, и маги, и инженеры, и каждый вложил частичку знаний. Только никому, это секретная информация.
– Хочу такой же, на спине, по позвоночнику.
Он резко развернулся, и на ухо спросил.
– Ты уверена?
– Раньше еще думала, сейчас уверена.
– Это не обязательно, можно и без них. У тебя еще нет тату, подумай хорошенько, это на всю жизнь.
Я подняла свою левую руку, демонстрируя запястье с ненавистной буквой Д.
– Вот про это забыл, меня никто не спрашивал, и удалить ее не имею права, я хочу, чтобы была хоть одна татуировка, которую я выберу сама. А жизнь может закончится очень скоро, да хоть в следующем бою, так что уверена, буду жить полной жизнью, пока могу.
Макс, не разрывая зрительный контакт, взял меня за запястье, и притянул к своим губам, мое сердце стало биться о ребра от этого простого прикосновения. Такое простое движение, а я умереть готова, только бы он подольше держал там губы.
– Если бы этого не было, мы бы не встретились. Ложись, оголяй спину, – лениво произнес он.
Я повернулась, легла на живот, и потянула майку наверх, Макс остановил меня заботливо закатив ткань, что б не пришлось ее снимать совсем.
– Хватит, а то я не посмотрю, что там много народа, – сказал он мне на ухо, и шумно вздохнул.
Я положила голову на кресло и отвернулась, не знаю, чем Макс занимался, но сначала по спине прошло, что-то мокрое и прохладное, мурашки побежали коже, потом я почувствовала его руки в тонких перчатках. Послышался звук машинки, и вот он начал свою работу. Как будто укусы сотни пчел, не то, чтобы прямо больно, но дискомфорт испытывался, чем дольше он делал, тем боль становилась сильнее. Обе его руки на моей пояснице, левой рукой он держал машинку, правой мое тело, заботливо поглаживая большим пальцем. Из груди вырвался стон, Макс наклонился к уху.
– Ты стонешь так, как будто мы в постели, я начинаю много фантазировать, – усмехнулся он или нет, не видела.
Когда он закончил, я почувствовала облегчение и гордость за себя, Макс заклеил рисунок пластырем.
– Не боишься, что я написал на тебе что-то плохое? – со смехом спросил он.
– Например?
– Ну, допустим «собственность Макса», – его бесспорно забавляла эта беседа и ход разговора, постоянно приводивший к интимным темам.
Я решила подыграть и с озадаченным лицом, часто моргая ресницами.
– Кошмар, – сказала я деланным тоном, поправляя майку, – теперь, когда буду раздеваться перед парнем, не буду поворачивать спиной, буду показывать грудь.
Лицо его изменилось из насмешливого в серьезное, моя милейшая шутка ему, очевидно, не понравилась.
– С огнем играешь, мне уже захотелось тебя отшлепать. Иди уже, а то я за себя не отвечаю, – хриплым голосом произнес он и кивнул на штору, огораживающую нас от остальных ребят.