Музыка стихла, только тихие голоса из телевизора, до отбоя оставалось еще около часа, а я думал о миниатюрной бестии, которая лежала совсем недавно на этом кресле и стонала. Она подчиненный, нужно выбросить это из головы, но я не в силах это сделать.
Стянув перчатки, бросил их на стол, убрал машинку в тумбочку и решил пойти посмотреть кино с моим личным составом. Народа стало поменьше, все диваны были заняты, Глеб сидел, закинув ноги на Нику, это прям стало частым явлением, и в очередной раз доказывало, что он мой лучший друг. Он делал все, чтобы меня прикрыть, и сам лично пришел, рассказал, как он запретил к ней подходить кому-либо, кроме него. Верил ли я, что он это делает для меня? Несомненно, это видно в его глазах, к тому же мы с детства знакомы, и я знаю, какие схемы выстраиваются в его голове.
Увидев меня, он подскочил с дивана и предложил мне место, я должен был отказаться, должен был, но не стал. Глеб был недоволен моим решением, покачал головой, мол, я так, из вежливости, скривившись он сел на пол, отобрав подушку у Бэт и получив за это небольшой шлепок по макушке.
Пару лет назад, я так же беззаботно проводил время в этой компании, но чем выше звание, тем сдержанней начинаешь себя вести. Особенно после того, как пишешь отчеты о боях с количеством раненых и погибших. С этого момента становишься более жестким и закрытым.
Мельком я поглядывал на Нику, она увлеченно смотрела телевизор, улыбалась простым и милым шуткам с детской наивностью. Я наконец-то расслабился и смог тоже немного посмотреть фильм, почаще бы так.
В какой-то момент Ника заметила мой взгляд и с вызовом вскинула брови, я махнул головой в сторону выхода, хотел вогнать ее в краску, ну что же, твой ход.
Она встала, попрощалась с ребятами и вышла, покачивая бедрами. Черт, черт, черт. Мысленно я уже шел за ней, но пришлось подождать пару минут, пока за ней не вышла Кристина.
– Ладно, – встал я, хлопая себя по коленям, – приятного просмотра, мне пора.
Глеб качал головой, мне кажется, если бы мы были одни он верещал бы, а так готов был выкинуть плакат красного цвета с надписью «Опасность», «Стой, идиот» и «Куда ты лезешь», я лишь легко улыбнулся и вышел. Ну, не могу я ничего с собой поделать.
Посмотрев направо, затем налево, глазами нашел силуэт, это точно она, и устремился в этом направлении.
– Вы хотели поговорить? – спросила она, намеренно обращаясь ко мне на вы, она предусмотрительней меня.
Нет, я не хотел говорить. Я хотел ее, а после можно и поговорить или не говорить совсем. Но я кивнул, и пошел между палаток, пока не дошел до своей, она шла рядом. Тишина затянулась, я прошел внутрь, не решаясь зажигать лампы, включу – палатка как на ладони. Как будто услышав мои мысли, она сказала: «Я могу закрыть ее от чужих глаз и ушей».
Она покрутила пальцем, показывая на палатку, я кивнул. Ох уж эти ее способности, чрезвычайно полезно и настолько же опасно.
Она что-то прошептала неразборчиво, язык магов непонятен для любого непосвященного, даже одного звука распознать не получается, как будто кот мурлычет. Свет мгновенно загорелся, ослепляя на пару минут. Я присел сбоку от черного стола, который занимал всю эту комнату, и махнул ей рукой, чтобы тоже присаживалась поудобнее, разговор предстоит тяжелый. Она села напротив меня, и стала слушать.
– Я что-то не так сделала?
– Ника я знаю, что было в поезде, – тихо начал я.
– Предатель, – злобно зарычала, и я клянусь, ее глаза злобно блеснули голубым светом, она поняла, что рассказать мне мог только Глеб.
– Не забывай, кто я, я знаю все, что здесь происходит, и только это дает свои плоды.
Она молча надула губы, и бросала недовольные взгляды, ну, как ребенок который съел конфету, и его заметили.
– Так вот, я тебе безмерно благодарен, за то, что ты сделала, – я заговорил тише, хотя этого уже не требовалось, – но я запрещаю тебе так делать.
Ее брови взлетели, недоумение отразилось на лице.
– Это так плохо? Я не понимаю, – еле слышно произнесла она.
– Нет, нет ты не поняла. Я безмерно благодарен, тебе. Но какой ценой ты это сделала? – настаивал я.
– Это сложная магия, – ответила она, – но я знаю ее с детства. Мама не научила бы меня тому, что может навредить.
Прекрасно, главный аргумент использования этой магии: мама плохому не научит. Эх, не знакома она с моими родителями, вот уж тогда бы изменила свое мнение.
– Только маги молчат о ней, может, она имеет последствия, – мой голос стал более твердым, но она никак не собиралась отступать.