– Нет, если ты отдаешь и делаешь не для себя, это придает тебе сил, а не наоборот.
– А потом ты сутки отсыпалась, – настаивал я, – а если ты свалишься за куполом, что тогда?
– Я просто немного устала, – уперто твердила она.
Я хлопнул ладонью по столу.
– Я запрещаю, я видел, как ты надолго вырубилась, и поверь, это не придало тебе сил. Я здесь командир, и я запрещаю.
Она привстала со стула, оперлась на ладони, приблизилась к моему лицу, нависая надо мной.
– Если нужно будет выбирать, я ослушаюсь.
Обалдела, что ли, совсем? В смысле – ослушается? Я опешил оттого, что она прямо в лицо сказала, ничего не боится. Меня все боятся, меня все слушаются.
– Тогда я тебя выгоню взашей и в город запрещу возвращаться, – закричал я, подпрыгивая с места.
– Отлично, там-то никто не будет командовать, – парировала она, сдаваться не собиралась.
– Тогда будешь сидеть в лагере и помогать Кристине.
На лице ее появился ужас, ура, попал в точку, ее нельзя испугать ссылкой, а вот запереть… Вот чего она боится. Думала, переиграет меня, но нет. Мы стояли лицом к лицу, тяжело дышали от возмущения, грудь ее вздымалась, она хотела придумать аргументы, но не получалось.
– Тогда я сбегу, – медленно разделяя каждое слово произнесла она.
Я поднял указательный палец к ее лицу, накрыл ее губы, заглушая ее будущие слова.
– Тогда я тебя найду, верну и страшно накажу. – Больше не думая ни секунды, я взял ее двумя пальцами за подбородок и притянул ее губы к своим. Хватит разговоров, хватит споров, никуда я ее не отпущу. Схватив ее за плечи, я перетащил ее через стол и посадил перед собой. Ее руки скользнули по моим волосам, она хотела меня так же отчаянно, как и я. Руки сползли к бедрам, одна рука крепко обхватила ее талию, другой я приподнял ее и закинул ноги себе за пояс. Она послушно обвила мою поясницу ногами, прижимаясь и вытесняя все споры и недомолвки между нами.
– Ты даже от меня не можешь защититься, как ты сбегать собралась? – спросил я, нехотя отрываясь от ее рта, и заглядывая в ее глаза.
– Я могу остановить любого. Может я просто не хочу от ТЕБЯ защищаться, – ее горячее дыхание обжигало, смысл ее слов эхом, проносились через все тело, заставляя пульс отбивать чечётку.
И я слетел с катушек, она у меня, опять на моем столе, на котором в прошлый раз мы чуть не попались генералу на глаза. Этот чёртов стол теперь не выходит из головы, напоминая о той ситуации, теперь воспоминаний станет больше.
Ее губы сводили с ума, руки скользили по ее упругому и в то же время мягкому телу. Слегка прикусив ее за губу я услышал стон, как час назад. Наши поцелуи не были мягкими и нежными, нет, это огонь, страсть, война.
– Ника, – прошептал я, снимая с нее майку, лифчика на ней не было. Руки спустились на грудь, я проложил дорожку поцелуями от губ к груди. Язык начал игру с ее соском, она выгнулась, застонала. Что за сладкая пытка?
В мозгах что-то щелкнуло, когда я услышал, как проходят солдаты мимо моей палатки, громко разговаривая о девушках, которых стоит посетить сегодня ночью, мне стало в момент стыдно.
Стоп, так нельзя. Она не девушка, которая под рукой, всегда рядом. Только не здесь, только не в этот раз.
– Макс, что не так? – спросила она и, увидев мой взгляд, брошенный куда-то за территорию палатки, добавила, – они нас не услышат.
– Знаю, – ответил я. – У тебя никого не было.
Я не спрашивал, я утверждал, зная это наверняка, щеки ее стали пунцовыми в подтверждение моих слов.
– Тогда это не то место, и не то время.
Она еще сильнее залилась краской, покраснели даже уши, что делало ее еще более милой, сердце защемило. Я сволочь. Чуть не воспользовался, мне стало ужасно стыдно. А Ника неверно меня поняла, постаралась вырваться, но я ее не отпускал. Закинув ее себе на плечо, понес во вторую комнату, которая служила мне местом для сна. Да, да, именно для сна, ни одной девушки здесь не было никогда. Кроме нее.
– Останешься со мной на ночь, – сказал я, хотя я нес ее к себе, и ответ ее мне не требовался.
– Зачем? – спросила она, не понимая.
– Хочу спать с тобой в одной постели, – спокойно объяснил я, – и обещаю не приставать.
Во всяком случае я на это очень сильно надеялся, отпускать ее я не собирался, но и пользоваться ею не буду.
– Тогда зачем? – спросила она.
Я посадил ее на свою кровать, и она настолько гармонично вписалась в нее, как будто это место ее ждало.
– Ты меня хочешь? – в лоб спросил я, и увидев нерешительный кивок продолжил, – и я тебя. Но не в порыве спора, а обдумав все, не получится секса на одну ночь, мы же это знаем.
– На две? – спросила она улыбаясь.
– Что за любовь к числу два, – засмеялся я.
Другое дело, она стала смеяться, наконец-то расслабившись. Я быстро стянул майку через голову, снял брюки и забирался в постель Ника же сидела неподвижно на кровати.
– Ты так будешь спать? Раздевайся.
– Это плохая идея, – вздохнула она, хотя в этот момент сидела с голой грудью, я старался не смотреть на нее, – я без белья.
Да ладно, кричало мое тело, сейчас, прямо сейчас. Сжав всю волю в кулак, я пошел к шкафу, достал ей майку и бросил.
Она отвернулась, натянула майку и аккуратно сняла спортивные штаны, как будто еще одна печать от меня появилась. «Собственность Макса», – нужно было такую тату сделать. Моя майка доходила ей до середины бедра, волосы спадали по плечам.
В нерешительности Ника стояла возле кровати, я схватил ее на руки, и бросил на кровать, ее смех был лучшим, что я слышал за вечер. Набросив на нас обоих огромное теплое одеяло, я впервые подумал, что это самая лучшая идея за последнее время. Притянул ее к себе и носом уткнулся в волосы, которые были повсюду.
– А сейчас спать, и еще одно. У меня очень сложные дни, проверки будут постоянно, на три дня домой идешь.
– Нет.
– Не спорь, ты знаешь, чем это закончится.
– Что мне там делать? – спросила она уже совершенно спокойным тоном, смотря своими голубыми глазами.
– Ждать меня, давай поспим, – я откинул ее волосы и подул на шею, отчего она стала ерзать бедрами, и мое тело с радостью откликнулось в ответ, не лучшая идея.
– Свет выключить? – спросила она.
Я собрался вставать, боясь, что она ищет повод убежать от меня, но она просто щелкнула пальцами, и свет потух. Просто идеальная девушка, подумал я, и прижимая ее спину к своей груди как можно крепче, сам не заметил, как провалился в сон.
Проснулся я один, прекрасно выспавшись, но не найдя ее, ощутил себя слишком одиноким. Стив сказал, что она пришла к нему в шесть утра и попросила о трех днях отгула. Какая же послушная у меня девочка.