– Это ужасно и бесчеловечно, – воскликнула я.
– Ника – это порядок, и так правильно, наш город уникален, и наши гены должны быть чистыми и достойными города. А грязные дети только порочат и тянут нашу жизнь на дно, очерняя своим происхождение всех нас. Мы с тобой должники и обязаны заплатить городу, который нас спас, а это только чистая кровь. Но тебе мужа вряд ли найдут, ты не подходишь под стандарты.
Я стояла как вкопанная, Ева продолжала говорить, несмотря на мой шок. Что же с ней случилось, откуда такие мысли, как и откуда столько ненависти к сиротам должникам? Она говорила и говорила, а меня как водой окатили. Как можно убивать малышей, рожденных раньше срока, всем известно, что такое может быть.
Она так гордилась удачным браком и смеялась надо мной, над моей внешностью, а я вспомнила слова Макса, и его теплый взгляд. Он любил меня искренне, не смотря на мой вздорный характер, не смотря на происхождение. Я видела и чувствовала всем телом его любовь, во мне была такая же, ее не подделать. Как можно любовь такое светлое, прекрасное и сложное временами чудо променять на статус супруга. Ребенка ждать как робота, а приди-ка ты малыш в нужное время, а иначе конец тебе. Это просто чудовищно. Так нельзя.
Я смотрела на нее и не узнавала, она бросала мне в лицо, что я неудачница, и мои гены бракованные, а детей у меня никогда не будет, потому что такую как я, никогда не выберут.
Знала бы она, кто заставляет мое сердце биться быстрее. Но ей это не нужно, и мне, кстати, тоже. Наши дороги разошлись и не пересекутся вновь.
– Мне жаль, что у тебя не будет семьи, но ничего не поделать, грязный ген, – сказала она, улыбаясь, развернулась на каблуках и ушла в сторону магазина супруга.
Хотелось ей влепить пощёчину, чтобы сорвать эту мерзкую улыбку, но следовало помнить, что в ней растет жизнь. Как, впрочем, и во мне. ЧТО? Мой мозг начал быстро работать. Как, откуда? Ком встал в горле, вдохнуть не было возможности, кислород не поступал в легкие.
Бабушка Клео знала о моей маме задолго, и я знаю, просто не задумывалась об этом. Наша последняя встреча с Максом стала решающей. Я стояла перед рынком, не в силах шевельнуться.
Бежать нужно, бежать как можно дальше отсюда, к черту задание, к черту всё, во мне новая жизнь, и ее нужно спасать. По щекам катились слезы, непонятно, печали или радости. В голове крутились планы, как сбежать, куда и что может понадобиться.
Меня кто-то обнял за плечи, и я отскочила в сторону.
– Милая, тебе плохо, – спросил ласковый голос Джасинды, самой лучшей швеи города.
Не знаю, что было с моим лицом, но она взяла меня за плечи и привела к себе в лавку.
– А теперь говори, что случилось?
Я не понимала, почему, но выдала ей всё о себе. О матери и способностях, о долге городу, о том, как нарушала правила и напросилась в армию. Рассказала все о Максе, не скрывая его должности и проблем, которые она несет. Наконец-то я перешла к заданию Шторса. Рассказала, что он гонит меня из-за Макса в другой город надолго, и в дополнение ко всему я только что поняла, что беременна, и моего ребенка могут казнить, как незаконнорожденного.
– Радоваться нужно, а не плакать. Ребенок – это хорошо.
Она стала ходить по комнате, собирая большую сумку, наполняя ее вещами, швейными принадлежностями.
– Джас, что ты делаешь? – спросила я.
– Собираюсь, я еду с тобой. Тот дрон не только отнял мою ногу, но и ребенка, я не допущу, чтобы и твой погиб, я знаю правила города. А рожать в чужом городе, в неизвестности, в первый раз – это слишком опасно. Когда есть плечо, на которое можно опереться, всегда легче.
– Джас, не нужно, это моя проблема, у тебя здесь хорошая жизнь, – кое-как ответила я, чувствуя огромный ком в горле.
– Так, поверь мне, ребенок – не проблема, а радость, это раз. Швея, которая получит практику в другом городе, при этом станет еще популярней – это два. А безопасность ты мне обеспечишь, я уверена, – это три. Так что давай, собираемся, и я еду с тобой.
– Джас, меня могут не пустить обратно, – монотонным голосом отговаривала я ее.
– Значит, в Манчи появятся две очень привлекательные особы. Маг и швея. Сама подумай, мы всем будем нужны.
Собрав вещи Джасинды и самое необходимое, конечно же, и швейную машинку, мы отправились ко мне домой. Достав запас денег, Джас присвистнула.
Да, Шторс хорошо мне платил, но и требовал не меньше, взяв часть, остальное я спрятала в шкаф. Мои вещи собраны в рюкзак: пара маек, брюк и немного еды в дорогу, Джасинда готова, она выглядит счастливой и даже довольной тем, что происходит.
***
Ранним утром мы отправились к воротам Альфа, где рядом с солдатами, охранявшими ворота, нас уже ждал генерал Шторс. В чистой парадной, отменно выглаженной одежде, увидев Джасинду, он немного скривился.
– Иди, ребенок мой, – он взял своими ладонями мое лицо и поцеловал меня в лоб. – И кого ты взяла с собой?
– Сначала хотела позвать Кристину или Кирилла, но решила выполнить ваш приказ и не стала появляться на базе. А это швея и моя подруга Джасинда.
Генерал захлопал глазами, почесал свой большой нос и глубоко вздохнул.
– Джасинда, приглядите за ней, она слишком наивна, берегите ее от плохих людей и не верьте никому в Манчи, особенно послам и дипломатам. Они инженеры, и они захотят оставить мага себе, приглядите за ней, – кивая, говорил он обо мне как о своем собственном ребенке.
Он махнул солдатам, которые протянули руки.
– Пропуск, – гаркнул один из них.
Я рассмеялась и протянула бумагу.
– Это пропуск в один конец, по этой бумаге вы не можете вернуться обратно, – озадаченно произнес он, и в его глазах почему-то отразился страх и жалость, это значило либо ссылку, либо слишком сложное задание, приравниваемое к самоубийству.
– Ну, что поделать, – я пожала плечами.
Механизм заработал, издавая тихие правильные звуки. Так работают часы, тихо и без сбоев.
– Ника, я жду от тебя хорошей работы. И помни, никому не верь и вовремя отвечай на письма. Моя награда не будет иметь границ, я обещаю тебе через год огромную услугу с моей стороны.
Я бросила на песок метлу, изрядно потрепанную за последнее время, мысленно пообещала, что в ближайшие дни починю свою помощницу, стукнула носком сапога по деревянному стержню. Метла приподнялась на уровень пояса, под ней засветился мягкий голубой цвет, показывая полную готовность к работе.
Долгие проводы – лишние слезы, да и не со Шторсом я хотела попрощаться, а с ним, моим воеводой.
Я прыгнула боком на метлу, Джасинде я достала доску более современную, она с легкостью справлялась с ее управлением, повторяя мои движения.
В последний раз бросив взгляд на город, мы решительно вылетели навстречу неизвестности, пролетая через дверную рамку. Механизм тихо шуршал в штатном режиме, как часы, не знающие сна и отдыха, любви и боли.
Вдоль по каньону мимо валунов, угрожающе свисавших веками, остерегающих наш дом, с каждой секундой я удалялась от любимого человека, чтобы спасти другую жизнь.
Ворота тихо закрывались, и я удалялась от своего родного города, в котором я столько всего пережила: и счастье, и горе, и любовь, и боль.
– Ника, – послышался позади любимый бархатный голос.
Я резко повернула метлу и последнее, что я увидела – Макс, летящий на своем борде и орущий мне вдогонку.
Шторс перехватил его, прыгнув и повалив на землю.
Ворота захлопнулись, и они не будут открыты.