-- Привет, Ворон! Изображаешь снежного человека? – пожал Саша протянутую руку. – Почему здесь? Там, по-моему, народ уже вовсю веселится, -- кивнул он на празднично украшенный гирляндами вход. – Ждешь кого?
-- Вас. Жене вот твоей хочу пожелать успеха, хотя и козе понятно, что Антонина Аренова выступит лучше всех. Правда, Тонечка?
-- Спасибо, мне бы твою уверенность. Вы извините, ребята, я побежала, еще переодеться надо успеть, -- дебютантка торопливо клюнула одного в щеку, приветливо кивнула другому, подхватила пакет с платьем и рванула к дверям.
-- Ни пуха, ни пера! – полетели в спину два голоса.
-- К черту!
…Певицу отпускать не хотели. Хлопали, кричали «браво» и «молодец», требовали спеть на «бис». Потрясенная нежданным успехом, Аренова вспомнила, что совсем недавно была Тумановой, мечтавшей о сцене, и усомнилась в правильности свого жизненного выбора. Но потом наткнулась взглядом на Сашу, увидела его улыбку, устыдилась мимолетного тщеславия. Глупо мечтать о всеобщем признании, когда один, единственно нужный, с радостью признает твое превосходство над всеми. Конечно, приятно, если скромная способность озвучивать голосом ноты оценивается так высоко. Однако не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: эти люди, наверняка, просто ничего лучшего не видели. И не потому, что равнодушны к искусству, ленивы или глупы, а потому, что охотников выступать перед военными среди настоящих артистов немного. Это только в кино про офицеров красиво скажут: есть такая профессия – родину защищать. В жизни к людям в погонах относятся свысока, а офицерских жен считают поголовно дурами, способными лишь сплетничать да возиться с кастрюлями. И невдомек таким «умникам», что «дуры» попросту любят мужей больше себя, поэтому из всех призваний следуют одному: делать счастливым того, кто рядом. Ведь счастливый всегда сильнее, а защитить может только сильный.
Похожие мысли путались в Тонечкиной голове со словами романсов, которые она исполняла. Путаница окрашивала знакомые многим тексты новым, неожиданным смыслом, близким тем, кто слушал. Близость рождала почти родство, вызывая общий восторг на сцене и в зале. Тоня пела, впитывая в себя навсегда эти минуты. Как бы дальше ни сложилась судьба, она никогда не забудет этот смешанный запах хвои, сапожной ваксы, духов и пота, щербленную доску под микрофонной стойкой, огромную нелепую люстру с перегоревшей лампочкой в центре, возбужденный закулисный шепот, цыканье Семенчук. Сейчас она воспринимала все это как единый, живой организм, для которого не жалко ни голоса, ни сердца, ни жизни. Она не пела – дарила свою любовь и наслаждалась ответной любовью. Это чувство было таким острым и сильным, что Тонечка испугалась: еще пара-тройка подобных выступлений и душевному покою наступит конец.
За кулисами ее тут же атаковала Клавдия Семеновна.
-- Дорогая моя, да вы – настоящий клад! У нас теперь будет такая художественная самодеятельность… -- жена замполита запнулась, подбирая слова, видимо, не нашла и перескочила от мечтаний к конкретным планам. – Концертную бригаду организуем. Под моим руководством да при поддержке Семенчука таких успехов добьемся, что… -- снова заминка, похоже, эмоции отрицательно влияли на способность Клавдии Семеновны выражать мысли словами. Она энергично рубанула воздух рукой и победно закончила, – в штабе округа обзавидуются! Все первые места на конкурсах самодеятельных коллективов возьмем. Гастролировать начнем, как настоящие артисты, – входила в раж «худрук». – А потом, может, и я рискну с тобой дуэтом спеть. Я ведь в школьном хоре солисткой была, правда! Ну, так что, поможешь мне, Антонина?
-- В чем, Клавдия Семеновна?
-- Репертуар подобрать. Пока ты пела, я придумала название для нашего следующего концерта: и слышу звуки чудных песен. Правда, здорово? Концерт сделаем в двух отделениях: первое – русские народные песни, второе – романсы, можно сценку из какой-нибудь оперетты вставить. Мы с Тимофеем Ивановичем любим «Белую акацию». «Когда я пою о широком просто-о-ре», -- напела меломанка неожиданно приятным баском. Мой Семенчук обожает это слушать! Мы ж с ним в Одессе познакомились, на пляже, представляешь?! Я тогда только медучилище закончила, меня мать на море отпустила, правда, не одну, с родственницей. А Семенчук в первый свой отпуск на юг маханул, лейтенантиком еще был. Молоденький, хорошенький! Я как увидела его, сразу влюбилась, представляешь? Ну, что, Аренова, берешься за это дело?