Упомянув арха, она сделала паузу, поглядев на меня. Но ничего не услышав, продолжила.
— Связи с внешним миром никакой, — не скрывая ликования, улыбнулась она. — Магические экраны уже заблокировали. Над Милхором выстроили защитный купол. Ни одна мышка не проскользнет.
Она то понятно, чему радуется, а вот мне теперь с Даркли даже не поговорить. Просто испарилась подруга, и все. Я занервничала, подумав о том, что если зелье вдруг перестанет действовать, то все пропало. И мне до конца отбора все равно наружу не попасть. Настроение, и без того поганое, испортилось вконец. А вот соседка, наоборот, прямо-таки светилась. Даром, что объявили о грозящей всем опасности. Это ее, как будто бы вовсе не заботило.
Вчера вечером я вернулась в Лакор поздно — не до разговоров. Сегодня же Марриса то и дело с интересом поглядывала на мою хмурую физиономию. Заметно, что девушку так и подмывало что-то спросить, но она держалась изо всех сил. Ну, и молодец! Нечего в душу лезть, все равно ничего не расскажу.
Я бы такое вообще никому не рассказала.
Даже альхи, присевшая вчера на плечо, почувствовав мое угнетенное состояние, встревоженно заклекотала. Обычно я бы бросилась ее успокаивать, гладить по узорчатым крыльям, но вчера даже голову не повернула, сидела на парковой скамейке недвижимо, с неестественно прямой спиной, уставившись на деревья прямо перед собой. Она поняла — тут же затихла. Покружилась рядом и уселась на плечо. Взмыла в небо только тогда, когда я спустя пару часов, уставшая и опустошенная, отправилась в Лакор.
— Ты к своей студентке пойдешь? — вывела меня из задумчивости Марриса и лукаво улыбнулась. — Что-то мне подсказывает, ей сегодня лучше.
— Да, — просто отозвалась я, без лишних подробностей.
Если сегодня встречу арха, не знаю, насмелюсь ли посмотреть ему в глаза. Вчера я практически сбежала… Ладно хоть на это хватило мозгов, а то растеклась лужицей и обо всем забыла. Забыла, что приехала сюда не любовь крутить, а становиться преподавателем.
Стало стыдно за собственную наивность. Страгон вчера честно сказал старой знакомой, что он и любовь — понятия несовместимые, а я все равно, как дура, поддалась порыву, вообразила себе невесть что. Хотя, думать, что арх просто хотел затащить меня в постель, было весьма неприятно. Будто мне и правда не плевать.
Вот, опять! Что же за наваждение?! Об отборе нужно думать, и о том, что Страгон в курсе моих скелетов, рассованных по шкафам, а не вспоминать растерянный взгляд, когда шарахнулась от него, как от чумного.
Заставила себя подняться с постели и собраться, сопровождаемая заинтересованным взглядом Маррисы.
Так же, только с примесью искренней благодарности, смотрела на меня Бриджит, когда мы вошли в палату.
— Как вы это сделали? — она уже не лежала, а сидела на кушетке, бинты сняты и на теле едва заметны маленькие точки от жал. — Я сегодня даже не поверила, когда сказали, что для меня нашли энергию.
— Я тут не при чем, — улыбнулась, стараясь выглядеть невозмутимой. Надеюсь, Марриса сообразит, что к чему. — Пришла сдавать свою жалкую норму, а мне говорят, для Бриджит Фуко уже все нашли. Пришлось с другими делиться.
Она хмыкнула, показывая, что не поверила ни одному слову.
— Кого я вижу! Огонек! — радостно послышалось из-за спины. — Твою энергию отдали мне, надеюсь, ты не против.
В палате появился Врадар. На ногах, почти без бинтов, повязана только голова, волосы острижены очень коротко, почти под ноль. Казенная одежда единого размера, которую выдавали всем пациентам, оказалась ему маловата и обтянула мощную грудь и руки-колонны, готовая разорваться. Но девушки поглядывали на соседа по палате с восторгом. К тому же он здесь единственный мужчина. Вернее, был еще один, но все еще не пришедший в себя.
— Не против.
Я была рада видеть, что он идет на поправку. Пусть уж лучше будет таким — чуть наглым и самоуверенным, но полным сил, нежели бледным и обессиленным, лежащим без сознания на кушетке. К тому же его нахальство и дерзость носили скорее наносной характер, поступки же открывали с совершенно другой стороны.
Он, чуть прихрамывая, занял соседнюю койку и заметил, какими глазами поглядывает на него Бриджит. Скользнул взглядом по Маррисе.
— Горячие у тебя подружки, огонек. Жаль, что я кроме как о тебе ни о ком другом думать не могу.
Бриджит, несмотря на то, что успешна в искусстве тьяр, зарделась от сомнительного комплимента. Марриса только выразительно хмыкнула.