— Пожалуй, нам с твоим дядюшкой не мешает поговорить, — коротко подвел итог он. — Слишком уж много осталось вопросов. А медальон, извини, придется пока доверить нам.
— Сомневаюсь, что он вам что-то скажет, — протянул Итан и нахмурился, неодобрительно покосившись на мою руку с зажатым в ней серебристым сердечком. Ему тоже вряд ли просят то, что он с нами разоткровенничался. — Может быть, у вас получится понять, что происходит и помочь. Надеюсь, я не зря сегодня нарушил данное слово. Не делал этого с семилетнего возраста. Фелиция тоже просила никому ничего не говорить, но чего она ждала от семилетнего ребенка…
Он будто разговаривал сам с собой, убеждая и оправдывая себя в своих же глазах.
— Мы постараемся помочь, — обещаний давать я не любила, но хоть как-то хотела приободрить паренька.
— Нам еще пригодится твоя помощь, — прищурился арх, явно что-то задумав. — И если хочешь, чтобы мы помогли, придется идти до конца.
Итан сжал в нитку и без того узкие губы и решительно кивнул.
Глава 29
— Терриус, он же всезнающий дядя нашего нового друга, по совместительству смотритель…
Мы отпустили Итана, вышли из парка и сейчас шли в сторону главного корпуса, обсуждая полученную информацию. Я высшего не перебивала, не показывая свою осведомленность, но и удивление не изображала, что он и заметил. Замолчал, поглядел на меня внимательнее.
Его брови удивленно взлетели.
— Можно не договаривать?
— Угу.
— Очень умная и проворная у меня напарница, — хмыкнул он спустя мгновение неподдельного изумления. — Да еще с собственными загадками. Впору начать подозревать. Может, и ты мне что-то расскажешь, чего я еще не знаю?
Говорил он о другом и в шутку, но на последних словах оба подумали о моей тайне. Барт нахмурился и отвернулся, по-видимому не ожидая от меня никаких признаний.
— Расскажу, — решилась я. — О предсказании Аскель. Делу эту вряд ли поможет, но, может, тебе интересно.
Он повернулся и поглядел с сомнением.
— Интересно, — подтвердил он. — Мне все, что связано с тобой, интересно.
Увидев, что я настроена серьезно, улыбнулся открыто и беззаботно, будто не хмурился минуту назад.
— Если вдруг захочется чем-то поделиться, говори не раздумывая. Ради такого можешь и ночью разбудить и отбор прямо посреди испытания остановить.
Несмотря на легкое напряжение, сквозившее между нами, я не смогла не улыбнуться в ответ.
Арх смолк, ожидая моих слов, и я смущенно опустила голову.
— В общем-то ничего интересного…, - забормотала еле слышно. — Ты, наверное, помнишь первую часть предсказания о том, что я все получу, но…
— Да, это многозначительное «но» мне тогда весь мозг сломало.
— И мне, — призналась я. — Но полностью звучит еще хуже: «Получишь все, но слез не лей».
Я подняла глаза и наши взгляды перекрестились. Мой слезливо-набухший и его встревоженно-ласковый, окутывающий. Я вздрогнула, почувствовав широкую ладонь, обхватившую меня за талию. Барт на ходу притянул меня к себе и еле ощутимо коснулся губами виска.
— Слезы не всегда означают горе, моя хорошая, — философски заметил он, сам понимая, что это слабое утешение.
А я в который раз удивилась насколько свободно и раскованно он себя чувствует. Обнял меня посреди улицы, ни от кого не таясь. Пресечь слухи после такого — дохлый номер — все равно поползут.
Я мягко отстранилась и заметила:
— Больше похоже на то, что мои мечтания сбудутся, но радости это уже не принесет.
— Может быть, — не стал спорить арх. — Но, Лин…
Он остановился, вынуждая и меня застыть посреди дороги, аккуратно провел пальцами по моей щеке, потом обхватил лицо двумя руками, будто собираясь поцеловать. Дернуться я не успела — он заговорил, и я поняла, что тревога ложная, арх просто хотел завладеть моим вниманием, глядя глаза в глаза.
— Линара, слезы и разбитые мечты — не самое страшное, что может случиться, — он с шумом выдохнул. — Представь, я уже вообразил, что кто-то умрет. Смерть не обнулить, а с остальным мы справимся. Только доверяй мне. Говори все — и страхи и тайны — я тебя все-равно не оставлю.
Он говорил так уверенно и правильно, что я не могла не поверить. Хотя бы на секунду. А потом вспомнила кто я. Чужое имя, чужое тело. Только мечты и остались. Если и они обернуться слезами…
Воспользовавшись тем, что нас плотно обступили деревья, и рядом никого нет, безотчетно вжалась в мужскую грудь, теплую и уютную, спрятавшись от одолевающих меня мыслей. Совсем скоро закончится отбор, и закончится это безумно приятное время. Срок для счастья я определила себе сама — слишком продолжительное оно могло меня расслабить и лишить воли, заставить врать бесконечно. Я и сейчас не представляла, как смогу уйти, ведь осталась всего пять дней до финального испытания, так мало и так неизбежно.