— Вот поэтому я никогда и не продам этот дом! — повторял отец в такие моменты. И я соглашалась.
Расположившись в кресле поудобней и прикрыв глаза, я надеялась, что задремлю и очнусь, когда арх хлопнет дверью, но сон не шел. Покрутившись с боку на бок, подогнув ноги и так, и эдак, я в изнеможении поднялась и принялась мерить шагами комнату.
Пусть только вернется целым и невредимым! Мы вместе посмеемся над моими переживаниями, откроем подарок и, вдоволь насладившись друг другом, уснем уставшие и счастливые.
Я беспокойно покрутила на запястье браслет с волчьей головой. Интересно, чувствует ли сейчас арх, как мое сердце буквально разъедает тревога? И все время непременно думается о плохом. Нет, нет. Все будет хорошо. Нужно в это поверить.
Чтобы прогнать невеселые мысли я залезла в книжный шкаф и принялась читать названия на корешках. Да простит меня Барт, что я копаюсь в его вещах… нервы… «Демонология», «Артефакты и их история», «Смертельные травы и места их произрастания»…
Вытащила из ряда «Демонологию» и сосредоточенно порылась. Интересно, что здесь пишут про архов. Вообще, их, как высших существ никто не изучал. Вот и тут краткая заметка: «Возможности сих демонов воистину безграничны и никем не познаны, кроме них самих».
Хм, исчерпывающе, ничего не скажешь. Пожалуй, такая характеристика образует больше вопросов, чем ответов. Пролистав весь справочник и добившись-таки слипания глаз, я свернулась в кресле и, кажется, не прошло и секунды, как входная дверь хлопнула, и я сорвалась с кресла, бросившись к прихрамывающему Барту.
Тихонько вскрикнула, поняв, что рубашка под моей ладонью мокрая, а пальцы окрасились в красный цвет.
— Спокойно, — арх дышал тяжело, но ровно. — Это не моя кровь.
Я неверяще задрала рубаху, но на ровной смуглой коже были только красные разводы, никаких ран. На всякий случай осторожно провела по животу пальцами, размазав алые следы.
— Не щекоти, — хрипло хохотнул арх, зажав мою руку. — Я помоюсь и весь твой — можешь гладить сколько душе угодно.
Крепко обнял, прижав голову к своей груди, и ласково провел ладонью по волосам.
В душ его одного я не отпустила, хватит с меня ожидания! Сбросив рубашку и брюки, вместе с ним забралась под воду и стараясь не глядеть в расширившиеся серые глаза, осторожно погладила напряженные плечи и руки, смывая грязь и кровь. Размяла закаменевшие мышцы и погладила рельефный, подтянутый живот, едва касаясь подушечками пальцев, с наслаждением наблюдая за мурашками, разбегающимися по его телу.
— Так не честно, — запротестовал демон, сминая широкими ладонями мое мокрое белье, и, сдавливая до покалывания кожу под ним, подтянул меня к себе. — Эльфы по природе не умеют соблазнять. Только цветочки собирать и скакать на единорогах. У тебя в родне демонов не было?
***
— Рассказывай! — сурово потребовала я, когда мы очутились в комнате.
Арх переоделся в домашние брюки, но рубашку предпочел не одевать, сверкая передо мной идеально вылепленным телом. Он стоял напротив в дверном проеме, убрав руки в карманы и довольно щурясь.
— Может, развернем подарок?
— Сначала — рассказ, потом — подарок! — категорично сообщила я, даже не поворачиваясь в сторону большой, перевязанной алой лентой, коробки.
— Я выследил Анориана. Сейчас он в камере в подвале Академии.
— Как… как ты его нашел? И почему был весь в крови?
— Пришлось слегка его… — арх неопределенно покрутил рукой в воздухе и наморщил лоб. — …прикусить.
— Прикусить?!
— Понимаешь, у зверей нюх во много раз лучше, — непонятно объяснил Барт. — Когда магия крови оказалась бесполезна, я понял, что буду действовать по-другому. В другом… воплощении. Анориан влез в серьезные неприятности, связавшись с нашей демонессой. Он мог навредить тебе, навредить себе.
Я ошеломленно покрутила головой, слушая объяснения арха, и уставилась на браслет с волчьей головой.
— Серьезно? Высшие демоны могут оборачиваться? Ты… ты что еще тогда в воспоминании мог обернуться?
— Мог, но хотел проверить кое-кого, — без раскаяния в глазах согласился арх. — И ты прекрасно справилась.
Забытые боги… Я кинула в него подушкой, но высший ловко увернулся.
— Об этом нигде не пишут, — потрясенно произнесла я.
— А кому писать? Мы свои тайны не выдаем.