- И как там поживают мои рубинчики?
- Скучают, – делаю я скорбную мину. – И они, и платье остались невыгулянными.
- И маникюр я съела, – признаётся она.
- А теперь, – предлагаю я, – пора поздравить нашу дорогую именинницу.
- Как-то ты это зловеще сказал, – хмурится Алиса.
- Я не собираюсь устраивать шоу с увольнением перед всеми сотрудниками. А вот о наших с тобой отношениях пора заявить открыто, чтобы больше таких провокаций не было.
Синичка смущается, отнекивается, но я и слушать ничего не хочу: поправляю на ней платье, отворачиваюсь, позволяя привести себя в порядок. И снова в моей голове мысль, что я не предохранялся. Когда мы встречались дома, то я пользовался презервативами, а сегодня в клубе ни на что подобное не рассчитывал. Да и вряд ли вспомнил бы о них в тот момент. Я ругаю себя за неосмотрительность, но не очень искренне. Наверное, втайне я всё-таки надеюсь, что сегодня мы с Синичкой заделали птенчика. Тогда бы она точно перестала отгораживаться от меня кинотеатром, и мы бы свили гнёздышко.
Я много лет опасался женщин с матримониальными намерениями, а когда встретил ту, что не имеет таких планов, то захотел быть именно с ней. Нашим отношениям без году неделя, и меня пугает такое желание. Но если бы ребёнок «случайно» появился, то всё бы за нас решил. Думаю, я легко бы подчинился такому обстоятельству.
От этих мыслей мне немножко (совсем немножко) стыдно. Алиса ведь молоденькая, ещё ничего в жизни не видела и не успела. Но я боюсь её потерять, вот и ищу подсознательно способ удержать её рядом. Понимаю, что это нечестно. Парадокс заключается в том, что обычно таким образом женщины пытаются удержать мужчин, а у нас наоборот.
- Налейте шефу штрафную! – громко требует Марина, увидев нас с Алисой, приближающихся к столу. Маргарита поворачивается встречать меня с самой ослепительной улыбкой, на которую способна. Хорошо, что только мы вдвоём видим, как искажается её лицо, всего на одно мгновенье, и снова она навешивает на себя приветливую маску.
- Простите за опоздание, Маргарита Артуровна, – я целую имениннице руку. – Мои искренние поздравления! Надеюсь, Вячеслав Михайлович передал мой подарок и цветы?
- Да, конечно. Спасибо: это мои любимые, – продолжает любезничать эта лицемерка. – Как Вы узнали?
- Сердце подсказало, – картинно признаюсь я. Не говорить же, что их Марина покупала. Меня пытаются усадить во главе стола рядом с хозяйкой, но в результате хитрых манипуляций той же Марины, я оказываюсь в середине, как раз напротив Синички.
Все видели, что я держал её за руку, когда мы подошли, но никто не смеет комментировать этот факт. Приходится произнести тост, пригубить шампанское и ещё некоторое время посидеть за столом, в то время как больше всего на свете хотелось оказаться в своей квартире с Синичкой. Необязательно даже заниматься любовью – с ней и просто проводить время приятно и интересно.
Мы танцуем немного, ещё раз желаем здоровья и удачи Маргарите (на новой работе это всё ей пригодится), и я встаю из-за стола, обходя его вокруг и поднимая за руку Синичку.
- Прошу простить, что мы так рано вас покидаем, – обращаюсь я к виновнице торжества так, чтобы слышали все. – Но завтра утром мы едем в деревню.
- Вместе?! – «удивлённо» восклицает Марина.
- Да, хочу познакомить Алису со своей семьёй.
- О-о-о! – хлопают в ладоши девушки.
- У-у-у… – разочарованно тянет Игорь, – Босс увёл девушку, а мне она самому нравилась.
- Расторопней надо быть! Не то всех разберут, – добродушно советую я айтишнику, обводя рукой группку девушек за столом.
- Ты целовался с Мариной! – напоминает Алиса, когда мы, обнявшись, выходим из клуба.
- Я её и сейчас готов расцеловать, – признаюсь я без зазрения совести. – Это ж она придумала план, как заманить тебя в мои лапы.
- Я её убью, – обещает она.
- Попробуй только! Такие секретарши – одна на миллион.
Ну вот, с этим недоразумением разобрались. Но разве это последнее? Нет, это только начало...
Спасибо всем, кто добавил книгу в библиотеку, подписался на автора и порадовал меня звёздочками и комментариями! Я ОЧЕНЬ стараюсь, чтобы вам не было скучно! Юля
Глава 30
Сегодня Ваня первый раз ночевал у меня. Мы приехали, когда ещё не было двенадцати, уселись на кухне, я заварила чай. Скоро явилась Ника и присоединилась к нашей компании. Болтали обо всём подряд, угощали друг друга байками о студенческой жизни, о знакомых преподавателях. В два Ваня засобирался домой, но Ника, подмигнув мне, заявила:
- Вообще-то, я ОЧЕНЬ крепко сплю, так что можешь и остаться.
Он заколебался, глядя то на неё, то на меня. А мне жуть как хотелось проснуться рядом с любимым, будить его десять минут, «оживлять» с помощью кофе.
- Оставайся, – улыбнулась я ему, и наши посиделки затянулись ещё часа на два.
Как только мы оказались в моей спальне, Ваня окинул взглядом кровать и спросил:
- Ты привыкла с краю или у стенки?
- Я привыкла посередине, – засмеялась я, – а иногда и поперёк.
- А иногда и ноги на подушку, – добавил он. – Или домик из одеяла сооружаешь: профессиональная привычка.
Немного повозившись на узкой для двоих постели, мы всё-таки нашли более-менее удобное положение и тут же вырубились.
Когда я около семи часов вернулась с пробежки, он ещё спал. А вот у меня не получается: во сколько бы ни легла, всё равно в шесть просыпаюсь бодрая и активная, только часов с одиннадцати начинаю зевать. Поэтому стараюсь не нарушать режим. Пока я была одна, мне это прекрасно удавалось, а теперь у меня есть «совушка», и приходится считаться с его биологическими часами.
В восемь у Ники запел будильник. Ну, как запел… Заорал он, как бешеный! Если бы я не просыпалась раньше, то дивные мелодии хард-рока давно бы посеребрили сединой мои волосы. А что? Сэкономила бы на мелировании. Подруга выползла на кухню в маечке и спальных шортах, плюхнулась на табуретку, пригладила пальцами взъерошенные «а ля ведьмочка» волосы и, приоткрыв один глаз, спросила:
- Кофе варишь?
- Ага, – бодренько отвечаю. – Будешь? Ванька ещё не проснулся.
Секунд десять информация плавно анализируется её сонным мозгом, потом её глаза резко расширяются, она вскакивает со стула и начинает метаться по кухне:
- Блин! У нас же твой шеф ночует! А я тут в таком виде.
Через десять минут я пью кофе с прилично одетой, умытой и причёсанной подругой.
- Ну ты и подорвалась! – подкалываю я её.
Ставлю вариться новую порцию… и зависаю. Дежавю! Потому что в эту минуту плетётся ещё одно чудо с одним приоткрытым на четверть глазом (чтобы дорогу было видно), босиком, в брюках и наполовину застёгнутой не на те пуговицы рубашке, со вчерашней щетиной и всклокоченными волосами. Это создание точно так же роняет себя на тот же стул, проводит пятернёй по волосам и задаёт сакраментальный вопрос:
- Кофе варишь?
Бедные соседи! Такой гогот за стенами воскресным утром они не заслужили! А вот Ваня на это только второй глаз приоткрыл. Увидел Нику. Завис. Обработал информацию. Отвис. Вздохнул.
- Пойду умоюсь, – кивнул и, не глядя на нас, отправился в ванную.
- Видишь, – говорю подруге, указывая ему вслед прихваткой, – и незачем было метаться.
- Алиска! Он шикарный! – шепчет она. – Офигительный мужик!
- Даже в таком состоянии?
- ОСОБЕННО в таком состоянии! Оказывается, этот галстук прикрывал такие кубики!
- Кубики каждый накачать может, – отмахиваюсь я. – Вот с мозгами – уже сложнее.
- Плюсую. А тут и кубики, и мозги! А мой Денис худющий, как велосипед, и твёрдый такой же.
- Ну, твёрдость – это для мужчины положительное качество. И, так сказать, моральная, и физическая. И с мозгами у него тоже порядок.
- Это точно. Я его Эйнштейном зову.
- Понятно: как ещё звать гениального физика?
- Да я не из-за физики. Просто он такой же рассеянный. Вчера прихожу к нему, а он уборку затеял. Спрашиваю: «Как успехи?» Он, такой счастливый, сообщает: «Продуктивно: два из пяти носков-одиночек обрели пару». Да он, когда свою кандидатскую защитил, и то так не радовался.