Сегодня вечером мы с Павлом Станиславовичем садимся в поезд, в девять утра будем в столице, а вечером у нас ужин с партнёрами. Чемодан уже собран, спасибо незаменимой Марине, которая просто выслала мне список всего, что может понадобиться в командировке с такой программой. Не устаю удивляться, как много деловых качеств скрывает под собой эта легкомысленная внешность.
Всё это время от меня не отходит ни на шаг Вячеслав Михайлович. Ваня хотел было нанять для меня охрану, но следователь отсоветовал: нельзя демонстрировать, что мы обо всём догадались. А так – ничего подозрительного: шеф пристроил к любовнице личного водителя, потому что сам его услугами почти не пользуется, а уволить совесть не позволяет. Теперь дядя Слава возит меня на чёрном «Лэндровере», а Валерию Николаевичу выдали хорошую сумму на покупку нового автомобиля взамен изрядно помятого старого.
За два часа до поезда мы приехали в больницу. В коридоре на стуле сидел мужчина в форме частного охранного предприятия. На самом деле это полицейский, просто так надо для следствия.
Ваню уже вполне могли отпустить на лечение домой, но по договорённости с лечащим врачом держат в стационаре. Синяк на лице пожелтел, трещина на губе закрылась, возможно, со временем и шрама не останется. Опухоль с сустава начинает спадать. Голова болит и кружится, но по палате он свободно ходит, только устаёт быстро и не может ни читать, ни смотреть телевизор. Он выглядит таким милым с взъерошенными волосами, с отросшей щетиной и болячкой на губе! Когда я вижу эту хулиганистую физиономию, так и хочется погладить его по колючим щекам, поцеловать ранку на любимых губах.
Кажется, он разделяет моё желание. Прикрывает дверь палаты и прижимает меня к своему телу, забираясь одной ладонью под свитер, а другой поглаживая мою попу через джинсы.
- Кто-нибудь войдёт, – шепчу я ему в губы.
- Не-а, – отвечает он, прислоняясь к двери спиной. – Теперь не войдёт.
Я обнимаю его за шею, глажу затылок и заросшие щёки, прикасаюсь губами к подсохшей ранке.
- Не хочу никуда ехать, – признаюсь ему честно.
- И я не хочу тебя отпускать.
- Не отпускай…
- Разберёмся со всем этим и на выходные махнём кататься по Рейну, – обещает он. – Дитрих приглашает остановиться у него.
- На Западе так не принято, – напоминаю я.
- А он русским духом проникся, – усмехается Ваня. – Знаешь, как по-нашему: в тесноте, да не в обиде?
- Мне он понравился.
- Быстро поцелуй меня, а то через пять секунд начну дико ревновать! Уже через две…
Оказывается, целоваться в больничной палате ужасно романтично. И эротично. И до лампочки, что внизу ждут водитель и чемодан, а до вокзала ехать около часа. Я действительно не хочу от него уезжать, оставлять в опасности, больного. Мы договариваемся созваниваться два раза в день, но этого мало: я хочу каждую минуту знать, что с ним всё в порядке, что он вовремя принял лекарство и не пытался читать разные документы, что после этого у него не разболелась голова.
В дверь стучат, и мы нехотя отстраняемся друг от друга. Это дядя Слава. Мужчины обмениваются загадочными взглядами, и Ваня, поцеловав меня на прощание, предупреждает водителя:
- Осторожней на вокзале и в поезде.
Как будто тот поедет со мной.
- В Москве во всём слушай Павла Станиславовича, – даёт мне Ваня последние наставления. – За проект не волнуйся: Матвей сказал, что ты его знаешь «от и до».
Я в последний раз оглаживаю взглядом его лицо и выхожу из палаты. Но не выдерживаю, на долю секунды поворачиваю голову и вижу виноватый взгляд любимого.
Что ещё ты задумал, Стадник?
Глава 35
Фу-ух! Наконец-то она уехала! Теперь Синичка в относительной безопасности под бдительным присмотром моего главного экономиста. Это то, что она знает. А ещё о четверых «агентах», которые присматривают за ними от больницы до самой столицы, да и там тоже, она и не догадывается. Когда она узнает, что её командировка – только отвлекающий манёвр, а гости из далёкой Индии прибудут прямо сюда, мне кранты. Она меня придушит. Что ж… Придётся отвлечь чем-нибудь, например, зацеловать с порога всю, так, чтобы не то что подумать – вздохнуть не могла. Именно об этом я мечтал сегодня днём, когда обнимал её прямо в больничной палате, когда чувствовал её рваное дыхание, смешанное с моим таким же.
О том, что известный бизнесмен Стадник пострадал в ДТП, индийские партнёры узнали из новостей. Никогда бы не подумал, что они мониторят телевидение, особенно наш провинциальный канал. Но факт налицо: к тому времени, как им позвонила Марина и, объяснив ситуацию, попросила встретиться со специалистами «Зодчего» вместо гендиректора, они уже придумали выход. Махавир Редди решил сам приехать и переговорить со мной лично прямо в больнице. Из этого я сделал вывод, что других предполагаемых подрядчиков мы обставили с крупным счётом. Наивно было бы думать, что для исполнения такого заказа они рассматривали только один вариант.
И вот теперь, когда я, весь такой больной, «борюсь за жизнь» в местной больнице, соглядатаи конкурентов пасут по Москве Алису и Пашку, которые будут три дня разгуливать по выставкам и концертам и даже посетят Большой театр в обществе его бывшего одногруппника-индуса с супругой. Жалко что ли! Дважды в программе командировки прописаны «встречи с партнёрами» в приватных помещениях модных московских ресторанов, а «болтливая» Мариночка позаботилась о том, чтобы произошла «утечка» информации. Причём, разным людям сказала о разных ресторанах, чтобы заодно и выяснить, кто из наших «сливает инфу» конкурентам.
Пока я прорабатываю дальнейший план, мне сообщают, что моя тётя требует, чтобы её пропустили к любимому племяннику. Тоже, видать, новости смотрит. В течение следующего часа я только и знаю, что оправдываюсь, почему не сообщил об аварии, и заверяю, что чувствую себя хорошо. А что лежу здесь – так это жду, когда будут готовы анализы к выписке. А выписка в понедельник: в пятницу уже не успеют. Бюрократия, одним словом. Кажется, поверила . Это же не Алиса. Той одного взгляда хватило, чтобы понять, что я вру. Вот вернётся – душу из меня вытрясет, но к тому времени контракт уже будет подписан.
Тётя Лена уходит, и я вынужден отправить одного охранника отвезти её домой и присмотреть за ней. Голова раскалывается от напряжения. Лечащий врач твердит, что нужно отдыхать и не волноваться. Но это же шестьсот рабочих мест для наших строителей и больше двухсот – для жителей Пенджаба! Ну, и мне приятный бонус, конечно. Хотя, если мне сейчас продать свой бизнес, то хватит средств для безбедной жизни на три поколения вперёд.
Следователь считает, что у злоумышленников не было цели непременно меня убить, иначе бы шланг надрезали не так сильно и позволили бы машине разогнаться. Значит, или человек некомпетентный, или специально оставили тормоз «на сопле», чтобы сразу порвался. В таком случае, хотели не убить, а временно вывести из строя. И это наталкивает на мысль о контракте, который должен быть подписан сегодня. Желающих его получить – море, а вот в нашем городе такой масштабный проект могут потянуть только двое: я и Максимовский. С другой стороны, что мешает господам из других городов в наше время преодолеть любое расстояние?
Делегация из Индии в составе одного человека (господин Редди проникся ситуацией и согласился приехать один) в сопровождении двоих сотрудников моей службы безопасности прибыла в больницу к семи часам вечера. Переговоры были недолгими. О чём много говорить, если полгода мусолили каждую деталь? Редди сообщил, что их совет директоров, изучив все предложения, единогласно проголосовал за сотрудничество с Российской фирмой «Зодчий». Сомнения были, потому что у нас нет опыта строительства именно таких заводов. Но отзывы прежних заказчиков и то, как мы прорабатывали каждую деталь, как охотно решали любую проблему, склонило голоса в нашу сторону. Руководству понравился наш нестандартный подход, а также гибкость. Всё это было сказано на чистейшем русском языке. Оказывается, господин Редди тоже учился в Москве в Российском университете Дружбы народов. Через полтора часа контракт был подписан, Редди посетовал на то, что я не в состоянии это хорошенько отметить, пожелал мне скорейшего выздоровления и укатил в аэропорт.