Глава 39
Первый вопрос, который следователь задал Веронике, где она была сегодня в течение дня. Оказывается, только дома, здесь и на работе. А работает она в компании «Максимовский и партнёры». Пришлось девушке вспоминать, с кем общалась в офисе, куда отлучалась без сумки. Ника ещё больше разволновалась, когда поняла, что, возможно, к похищению подруги причастен её работодатель.
Видно было, что она теперь по-другому посмотрела на многие факты. Например, на то, что её так по-особому обхаживал начальник отдела и время от времени спрашивал про подругу. Ника списывала это на то, что первоначально на её должность приглашали Алису как лучшую студентку выпуска. Теперь она поняла, что Жарикова интересовала её начальника не как специалист, а как особа, приближённая к Стаднику. Откуда он узнал, что я оплатил учёбу Алисы, неизвестно. Возможно, уже тогда за мной велось скрытое наблюдение, и «шпионы» не оставляли без внимания никакую мелочь. Так, на всякий случай. А через год выяснилось, что не напрасно, потому что Жарикова стала девушкой Стадника. Первой за много лет. Вот и решили надавить на меня через неё. И не ошиблись. Если бы от меня потребовали отдать всё, чем я сейчас владею, и остаться на улице, я бы без раздумий сделал это. Но похититель хотел сущую мелочь: отказ от сделки с индийскими заказчиками. Собственно, как мы и предполагали. Конечно, было предупреждение, чтобы «никаких ментов», но оно опоздало: покушение на меня и похищение Алисы вёл один следователь. «Они» это знали, поэтому и не звонили мне, а прислали письмо таким оригинальным способом.
Я предложил сразу же выполнить требования. Никакая прибыль не стоит моей любимой. Следователь ответил: «Успеется», – и уже через час мы начали получать результаты прослушки очных и телефонных разговоров Максимовского, его зама и начальника архитектурного отдела. В половине девятого запеленговали адрес, по которому сам Максимовский названивал несколько раз за вечер. Туда направили группу захвата и переговорщиков.
Ещё через час пришло известие, что Алису с обнаруженной квартиры успели вывезти. Должно быть, засекли нашу активность. Не зря же Нику без вопросов отпускали с работы – большая честь для начинающего сотрудника. На всякий случай проверили мой кабинет на предмет жучков – чисто. Значит, следят снаружи.
Успокаивало, хоть и не сильно, что в квартире не нашлось следов борьбы или жестокого обращения с пленницей. Даже оказались в наличии необходимые для девушки вещи и остатки еды. Если её хоть пальцем тронули… Не хочу даже думать об этом! Больше всего меня выводит из себя то, что я не могу выйти из офиса, вынужден торчать здесь в ожидании звонка или нового письма, в то время как должен колесить по городу, заглядывать во все углы и закоулки, прочёсывать подвалы и котельные, или где там ещё можно спрятать человека. Лучше бы я сидел в засаде вместе с ОМОНовцами, чем в офисе, гипнотизируя взглядом телефон.
Следователь придремал, положив голову на картонную папку, а я, благодаря девушкам, выспался днём, поэтому схватил трубку зазвонившего телефона прежде, чем тот успел выбраться из трясины сна. В ухо прозвучало: «Иван Палыч, двое из свиты Максимовского спешно выехали за город в северном направлении». Я не сразу понял, что обращаются не ко мне, а к следователю Пухову, который всё-таки проснулся, встряхнулся и жестом потребовал отдать ему трубку. Выслушав доклад оперативника, Пухов встал из-за стола, сообщив, что поедет за своими сотрудниками, следящими за людьми Максимовского.
- У них там что-то пошло не так, похоже на панику, – объяснил Иван Палыч.
- Я с Вами, – заявил я.
Он подумал мгновение и кивнул:
- Освободим Вашу Алису – ей нужна будет поддержка. А мы этими сволочами займёмся.
- Сколько шансов её освободить, чтобы не пострадала? – волновался я.
- Никогда не знаешь, как всё пойдёт, – не стал скрывать Пухов. – Мы даже не знаем, куда они едут и сколько ещё человек охраняют девушку. А ещё – они запаниковали. Это плохо, потому что в такой ситуации люди непредсказуемы. Так что сидите в машине и не высовывайтесь. Без самодеятельности. Ваша задача – утешать девушку, остальное – наша работа. Ясно?
Я неохотно кивнул, хотя душа рвалась в бой. Понимаю, что нельзя мешать людям работать. А Пухов, действительно, старался, грех жаловаться.
- А что за село? – спросил я следователя по дороге, когда ему сообщили, куда именно направились подельники Максимовского.
- Да хрен его знает, – честно ответил тот. – Песковатка какая-то. Даже не село, а хутор, там сейчас только десяток постоянных жителей да дачи.
Ехать пришлось к чёрту на кулички: сначала по трассе, потом по небольшим асфальтированным дорогам, затем по полевым. Всё это напомнило мне наше с Алисой путешествие в её Семёновку. Только тогда моё сердце замирало от предвкушения любви, а сейчас сжималось от страха за мою Синичку.
Остановились на окраине, дальше пошли пешком, заходя с противоположной от въезда в хутор стороны. Пухов указал мне куда-то, я проследил за его рукой и с трудом различил микроавтобус. ОМОН. Добрели до небольшого домика типичной советской постройки: на «кресту», с четырёхскатной крышей и резными наличниками. Именно наличники меня и притормозили: когда-то я их уже видел. Поднял глаза выше и совсем не удивился, разглядев даже в темноте блестящее чеканное изображение бегущего оленя на фронтоне крыльца.
Пока я ломал голову над тем, откуда в моей памяти взялся этот деревенский дом, к углам подтянулись четверо парней из группы захвата, ещё два остались возле двух машин у дома: старой «девятки» и «Фольксвагена» последней модели.
В доме был какой-то шум, потом послышались глухие удары и хрипы, как будто кого-то избивали. Мой порыв ворваться внутрь предупредил Пухов, дав беззвучную команду к штурму.
Мы вошли в дом ровно через тридцать секунд. Картина как в кино: двое лежали лицом вниз под прицелом людей в масках и бронежилетах. Третьего пришлось поднимать с пола, залитого кровью, и срочно оказывать помощь. Почему-то именно ему мне захотелось задать вопрос, где Алиса. Подошёл к кровати, на которую его уложили, и заглянул ему в лицо.
- Женька?!..
Глава 40
Машину подбросило на какой-то кочке, и я ударилась головой. Несильно. Но мой будущий душегуб коротко взглянул на меня и бросил:
- Пристегнись, а то покалечишься.
Надо же! Ему что, «не комильфо» закапывать труп с синяками? Хочет, чтобы всё было изящно?
- Эстет что ли? Желаешь, чтобы я умерла красивой? – озвучила я свои мысли.
Парень удивлённо посмотрел на меня через зеркало и усмехнулся:
- Желаю, чтобы ты умерла старой. Да и сам не спешу.
Из этих слов я сделала вывод, что рано прощалась с родными – поживу ещё.
- А едем куда?
- На хутор.
Ага, вот так я прям всё и поняла!
- А хутор этот, конечно, единственный в России?
- Ну, ты и язва! Как только Ванька тебя терпит? – улыбнулся он.
А я вцепилась в рукав его куртки:
- Ты знаешь Ваню?! Откуда? Кто ты вообще такой?!
Но тут нас снова тряхнуло.
- Не мешай рулить, – беззлобно, как ребёнку, сказал парень.
- Не буду, – согласилась я. – Только ты скажи мне своё имя. Я не привыкла обращаться к людям «эй, ты!».
- Женька я.
- Ага. Так вот, Евгений…
- Я же сказал: Женька! А не Евгений.
- Ладно-ладно, – быстренько поправилась. – Будешь Женькой. А то ещё, и правда, прикопаешь меня в этом лесочке.
В ответ на эти слова парень рассмеялся. Колесо снова попало в колдобину, и он стукнулся головой точно так же, как я до него.
- Пристёгиваться надо, – буркнула я.
От его взгляда, говорящего: «А ты не оборзела?!» – мне стало смешно. Мы глянули друг на друга и расхохотались уже вместе.
Ещё некоторое время ехали молча. Лес закончился, но дорога лучше не стала. Сентябрьская ночь не позволяла рассмотреть за окном ничего, кроме небольшого участка дороги, освещённого фарами. В салоне сгущалась тишина. А ещё – напряжение.