— Мы можем его как-нибудь убить?
— Мы? — переспросил Боб. — Нет.
Змий взревел, будто бы в подтверждении ответа, наполнив воздух ещё большим количеством сосново-имбирного яда, который мог послужить отличным освежителем воздуха в машине.
— Позаботься о Перси, — произнесла Аннабет. — Я отвлеку его.
Она понятия не имела, как собиралась отвлечь его, но это был ее единственный выход. Она не могла позволить Перси умереть — не до тех пор, пока у нее были силы стоять.
— Тебе и не нужно, — сказал Боб. — В любую минуту...
— ГРР!
Аннабет обернулась и увидела, как из хижины выскочил гигант. В нем было примерно двадцать футов росту — типично для его рода — верхняя часть его тела была человеческой, нижняя — чешуйчатой, с ногами рептилии. Он был похож на двуногого динозавра. При нем не было никакого оружия. Вместо брони он носил кофту из овечьей шкуры и зеленых лоскутов кожи, сшитых вместе. Его кожа была вишнево-красного оттенка, а борода и волосы — цвета ржавого железа с вплетенными пучками травы, листьев и болотных цветов.
Он с вызовом закричал, к счастью, смотря не на Аннабет. Боб оттащил ее в сторону, как только гигант стремительно рванул к змию. Они столкнулись, как в какой-то странной рождественской боевой сцене — красный против зеленого. Змий выплюнул яд. Гигант ринулся в другую сторону. Он схватил дуб и с корнем вырвал его из земли. Старый череп рассыпался в пыль; гигант приподнял дерево, словно бейсбольную биту.
Змий обвился хвостом вокруг талии гиганта, волоча его ближе к себе и своим скрежещущим зубам. Но как только гигант оказался в зоне досягаемости, он затолкал дерево прямо в глотку монстра.
Аннабет надеялась, что больше ей никогда не придется наблюдать такую ужасающую сцену. Гигант пронзил деревом желудок монстра и пригвоздил его к земле. Корни дуба зашевелились и, коснувшись земли, стали углубляться, закрепив дерево так крепко, как будто оно столетиями росло на этом месте. Змий извивался и молотил хвостом, пытаясь освободиться, однако был уже крепко-накрепко приколот.
Гигант ударил змия по шее. Раздался хруст. Монстр обмяк. Он начал растворяться, оставляя за собой только останки костей, мяса, шкуры и черепа, открытые челюсти которого окружили дуб.
— Хороший удар, — проворчал Боб.
Котенок заурчал в согласии и начал вылизывать свои лапки. Гигант пнул останки змия, критически рассматривая их.
— Ни одной хорошей кости, — посетовал он. — Я хотел себе новую трость. Хотя, кожа хорошая... как раз для сортира.
Он разорвал на части мягкую шкуру змия и засунул несколько кусочков себе за пояс.
— Эм. .. — Аннабет хотела спросить, правда ли гигант собирался использовать шкуру змия в качестве туалетной бумаги, но решила воздержаться. — Боб, может, ты представишь нас?
— Аннабет, — Боб похлопал Перси по ногам. — Это Перси.
Аннабет надеялась, что титан просто ее разыгрывал, но лицо Боба ничего не выражало. Она стиснула зубы.
— Я имела в виду гиганта. Ты обещал, что он может помочь.
— Обещал? — гигант взглянул на свою работу. Его глаза сузились под густыми красными бровями. — Большая вещь — обещание. Зачем Бобу обещать мою помощь?
Боб пошевелился. Титаны были устрашающими, но Аннабет никогда не видела их, стоящими рядом с гигантами. По сравнению с убийцей змия, Боб явно выглядел мелким.
— Дамасен — хороший гигант, — сказал Боб. — Мирный. Он может исцелять отравления.
Аннабет наблюдала за гигантом Дамасеном, срывающим куски свежего мяса с туши змия голыми руками.
— Мирный, — повторила она. — Да, оно и видно.
— Хорошее мясо на вечер, — Дамасен выпрямился и принялся изучать Аннабет, словно она была ещё одним потенциальным источником белка. — Пойдемте внутрь. Сегодня на ужин тушёное мясо. Тогда и подумаем насчет обещания.
Глава 39. Аннабет
Уютно. Аннабет никогда не думала, что опишет что-либо в Тартаре таким образом, но, несмотря на то, что хижина гиганта была большой, словно планетарий, и изготовлена из костей, грязи и драконьей кожи, она определенно чувствовала себя уютно.
По центру пылал костер, изготовленный из смолы и костей, однако дым был белым и без запаха. Он поднимался через отверстие посреди потолка. Пол был покрыт сухой болотной травой и серыми шерстяными коврами. На одном конце лежала массивная кровать из овчины и кожи дракона, на другом — свободно располагались стеллажи с высушенными растениями, лекарствами для кожи и чем-то похожим на полоски вяленого драконьего мяса. Если подытожить, место пахло тушеным мясом, дымом, базиликом и тимьяном.
Единственное, что беспокоило Аннабет — это стадо овец, ютившееся в задней части хижины. Аннабет вспомнила пещеру циклопа Полифема, который ел полубогов и овец без разбора. Она задавалась вопросом, могут ли у гигантов быть подобные вкусы.
Часть ее хотела скорее убраться отсюда, но Боб уже разместил Перси на постели гиганта, где он едва ли не тонул в шерсти и коже. Маленький Боб спрыгнул к Перси и начал мять одеяло, мурлыча так громко, что кровать гремела словно «Thousand Finger Massage».
Дамасен побрел к костру. Он бросил мясо дракона в подвешенный горшок, который, казалось, был сделан из предыдущего драконьего черепа, затем взял черпак и начал помешивать жижу. Аннабет не хотела стать следующим ингредиентом в его тушеном блюде, но она пришла сюда не просто так. Она сделала глубокий вдох и подошла к Дамасену.
— Мой друг умирает. Вы можете вылечить его или нет?
Ее голос сорвался на слове «друг». Перси был намного больше, чем просто друг. Даже слово «парень» не соответствовало их отношениям. Они столько всего пережили вместе, что теперь Перси был частью ее — конечно, иногда раздражающей частью, но, безусловно, частью, без которой она не могла жить.
Дамасен сердито посмотрел на нее из-под своих густых рыжих бровей. Аннабет встречались большие страшные гуманоиды и раньше, но Дамасен сбивал ее с толку. Он не казался враждебным. Он излучал печаль и горечь, как будто был так поглощен своими собственными бедами, что винил Аннабет за то, что она заставила его сосредоточиться на чем-то другом.
— Я раньше не слышал этих слов в Тартаре, — проворчал гигант. — Друг. Обещание.
Аннабет скрестила руки на груди.
— Так что насчет крови горгоны? Ты можешь вылечить его, или же Боб преувеличил твои таланты?
Разозлить двадцатифутового убийцу драконов было не самой лучшей стратегией, но Перси умирал. У нее не было времени на дипломатию.
Дамасен нахмурился.
— Ты сомневаешься в моих талантах? Полумертвые смертные забрели в мое болото и ставят под вопрос мои таланты?
— Ага, — произнесла она.
— Хм, — Дамасен передал ковш Бобу. — Размешай.
Пока Боб следил за тушением, Дамасен рассматривал свои сушеные растения, ощипывая различные листья и корни. Он запихнул горсть растительности себе в рот, пожевал ее, а затем выплюнул в комок шерсти.
— Чашку бульона, — распорядился Дамасен.
Боб зачерпнул немного жижи в полую тыкву. Он вручил ее Дамасену, который окунул туда шарик из жеваной дряни и перемешал это с помощью пальца.
— Кровь горгоны, — пробормотал он. — Едва ли проблема для моих талантов.
Он неуклюже подобрался к постели и подпер Перси одной рукой. Маленький Боб понюхал бульон и зашипел. Он исцарапал простыню своими когтями так, будто хотел спрятаться в ней подальше от этой гадости.
— Ты хочешь накормить его этим? — спросила Аннабет.
Гигант уставился на нее:
— Кто тут врач? Ты?
Аннабет закрыла рот. Она наблюдала за тем, как гигант заставил Перси сделать глоток бульона. Дамасен обращался с ним с удивительной мягкостью, бормоча слова одобрения, которые она не могла расслышать. С каждым глотком цвет кожи Перси улучшался. Когда он осушил чашу, его глаза распахнулись. Он осмотрелся с ошеломленным выражением лица, и, заметив Аннабет, пьяно ей улыбнулся:
— Прекрасно себя чувствую.
Его глаза закатились. Он упал обратно на кровать и захрапел.