Глаза Дамасена стали похожи на впадины драконьего черепа — темные и пустые, лишенные надежды. Он кинул сломанные кости в костер, а затем поднялся во весь рост — массивный красный воин в овчине и драконьей коже, с сушеными цветами, вплетенными ему в волосы. Аннабет могла понять, почему он был анти-Аресом. Арес был худшим богом: ветреным и насильственным. Дамасен был лучшим гигантом: добрым и отзывчивым... и за это он был проклят на вечные муки.
— Поспи немного, — сказал гигант. — Я приготовлю немного запасов вам в дорогу. Прости, но больше я ничем помочь не смогу.
Аннабет хотела возразить, но как только он упомянул про сон, ее тело предало ее, несмотря на ее решение больше никогда не спать в Тартаре. Ее живот был полон. Огонь издавал приятный треск. Запах трав напомнил ей о летних холмах, окружающих Лагерь полукровок; сатиров и наяд, собирающих дикие растения в послеобеденное время.
— Пожалуй, я немного посплю, — согласилась она.
Боб сгреб ее в охапку, словно тряпичную куклу. Аннабет не возражала. Он положил ее на кровать гиганта рядом с Перси, и она закрыла глаза.
Глава 40. Аннабет
Аннабет проснулась, глядя на тени, танцующие на потолке хижины. Ей не приснилось ни единого сна. Это было настолько необычно, что она не была уверена, проснулась она или нет. Она лежала на кровати, Перси посапывал рядом, Маленький Боб мурчал у нее на животе, а Боб и Дамасен о чем-то увлеченно разговаривали.
— Ты не рассказал ей, — сказал Дамасен.
— Нет, — признал Боб. — Она уже и так напугана.
Гигант проворчал:
— И правильно. А если ты не сможешь провести их мимо Ночи? — Дамасен произнес слово «ночь» так, словно это было реальное имя — злое имя.
— Я должен, — сказал Боб.
— Зачем? — удивился Дамасен. — Что эти полубоги дали тебе? Они стерли тебя настоящего, все, чем ты был. Титаны и гиганты... мы должны быть врагами богов и их детей. Ведь так?
— Тогда почему ты излечил мальчика?
Дамасен выдохнул.
— Я и сам удивляюсь. Возможно потому, что эта девочка уговорила меня, а возможно... Я нахожу этих полубогов интересными. Они умудрились зайти так далеко. Это достойно восхищения. И все же, как мы можем продолжать помогать им? Это не наша судьба.
— Возможно, — неловко сказал Боб. — Но... тебе нравится наша судьба?
— Что за вопрос. Хоть кому-нибудь нравится своя судьба?
— Мне нравилось быть Бобом, — пробормотал Боб. — Прежде, чем я начал вспоминать...
— Хах, — послышался шаркающий звук, будто Дамасен набивал чем-то кожаную сумку.
— Дамасен, — спросил титан. — А ты помнишь солнце?
Шарканье утихло. Аннабет слышала, как гигант шумно выдохнул через ноздри.
— Да. Оно желтое. Касаясь горизонта, оно окрашивает небо в красивые цвета.
— Я скучаю по солнцу, — сказал Боб. — И по звездам тоже. Я хотел бы вновь поздороваться со звездами.
— Звезды. .. — Дамасен произнес это слово так, словно забыл его значение. — Да. Они образуют серебряные узоры в ночном небе, — что-то с шумом упало на пол. — Нет. Это бесполезный разговор. Мы не можем...
Где-то далеко зарычал Лидийский змий. Перси резко сел в кровати.
— Что? Что... где... что?
— Все хорошо, — Аннабет взяла его за руку.
Осознав, что они вместе лежали на кровати гиганта с котом-скелетом, Перси выглядел растерянным как никогда.
— Тот шум. .. где мы?
— Что ты помнишь? — спросила она.
Перси нахмурился. В его глазах виднелась тревога. Все его раны растворились. Если не принимать во внимание изорванную одежду и несколько слоев грязи и сажи, можно было сказать, что он никогда и не падал в Тартар.
— Я . .. старухи-демоны ... а потом ... совсем немного.
Дамасен склонился над кроватью.
— Времени нет, маленькие смертные. Змий возвращается. Боюсь, его рев привлечет остальных моих собратьев, которые охотятся на вас. Они будут здесь через несколько минут.
Сердцебиение Аннабет участилось.
— Что ты им скажешь, когда они доберутся сюда?
Рот Дамасена дернулся.
— А что мне им сказать? Ничего особенного, когда вы уйдете, — он бросил им две сумки из драконьей кожи. — Одежда, еда, питье.
У Боба был такой же ранец, но побольше. Он облокотился на метлу, рассматривая Аннабет, словно все еще раздумывая над словами Дамасена: «Что эти полубоги дали тебе? Мы должны быть врагами богов и их детей». Внезапно Аннабет почувствовала, как ее пронзила настолько острая и чистая мысль, будто она была клинком от самой Афины.
— Пророчество Семи, — сказала она.
Перси уже выбрался из кровати и надевал свой рюкзак. Он нахмурился, глядя на нее.
— Что насчет него?
Аннабет схватила руку Дамасена, застав гиганта врасплох. Его лоб покрылся морщинами. Его кожа была жесткой, словно песчаник.
— Ты должен пойти с нами, — умоляла она. — Пророчество говорит, что к Вратам Смерти идут вражьи силы. Я думала, это означало римлян и греков, но это не так. Это строка означает нас — полубогов, титана и гиганта. Ты нужен нам, чтобы закрыть Врата!
Змий зарычал, уже приближаясь. Дамасен мягко убрал свою руку.
— Нет, дитя, — пробормотал он. — Мое проклятие здесь. Я не могу сбежать от него.
— Нет, ты можешь, — сказала Аннабет. — Не сражайся со змием. Найди способ нарушить цикл! Обрети другую судьбу.
Дамасен покачал головой.
— Даже будь у меня такая возможность, я не могу покинуть это болото. Это единственный пункт назначения, который я знаю.
Ум Аннабет работал ускоренно.
— Есть другой пункт назначения. Посмотри на меня! Запомни мое лицо. Когда будешь готов, приходи и найди меня. Мы заберем тебя в мир смертных с нами. Ты сможешь увидеть солнечный свет и звезды.
Земля сотряслась. Змий был уже близко и пробирался через болото, обрызгивая деревья и мох своим ядом. Еще немного поодаль, Аннабет услышала голос гиганта Полибота, побуждающий его последователей двигаться вперед:
— СЫН МОРСКОГО БОГА! ОН БЛИЗКО!
— Аннабет, — позвал Перси. — Это наш сигнал к отбытию.
Дамасен снял что-то с пояса. В его огромной руке осколок был похож на очередную зубочистку, но когда он подал его Аннабет, та поняла, что это был меч — часть кости змия со смертельно отточенными краями и простой кожаной рукоятью.
— Последний подарок ребенку Афины, — прогрохотал гигант. — Я не могу отправить тебя на смерть невооруженной. Теперь иди! Пока не стало слишком поздно.
Аннабет хотелось заплакать. Она приняла меч, но не могла заставить себя сказать даже «спасибо». Она знала, что гигант должен был бороться на их стороне. Это был ответ... но Дамасен отказался.
— Мы должны уходить, — подгонял их Боб, пока котенок забирался ему на плечо.
— Он прав, Аннабет, — согласился Перси.
Они побежали к выходу. Аннабет не оглядывалась, следуя через болото за Перси и Бобом, но слышала позади отчаянно кричащего свой боевой клич Дамасена, вновь встретившегося со своим старым врагом.
Глава 41. Пайпер
Пайпер мало что знала о Средиземном море, но была уверена, что в июле здесь не должно было быть так холодно. Покинув Сплит, они уже два дня как находились в открытом море; небо было затянуто серыми облаками. Море волновалось. От моросящего холодного дождя на веревках и поручнях образовался лед.
— Это из-за скипетра, — пробормотал Нико, приподнимая древнюю на вид штуку. — Вроде как.
Пайпер была взволнована. С тех пор как Нико и Джейсон вернулись из дворца Диоклетиана, они оба вели себя довольно скрытно и постоянно нервничали. Там произошло что-то важное — что-то, чем Джейсон не захотел с ней поделиться.
Можно было предположить, что причиной перемены погоды был скипетр. Черный шар на его верхушке, казалось, впитывал в себя всю цветовую гамму окружающего пространства. Золотые орлы у его основания источали холодный блеск. Предположительно, скипетр мог контролировать мертвых; и от него, определенно, исходили плохие вибрации. Тренер Хедж, едва взглянув на него, побледнел и заявил, что собирается пойти в свою каюту и утешить себя просмотром фильма с Чаком Норрисом (хотя Пайпер подозревала, что, на самом деле, он просто хотел отправить сообщение через Ириду своей девушке Мелли; в последнее время он сильно переживал за нее, хотя и не говорил, что на самом деле происходит). Так что, да... возможно, именно скипетр был причиной этого странного ледяного шторма. Но Пайпер в этом сомневалась. Она боялась, что происходило что-то еще — что-то гораздо худшее.