— Это просто смешно, — выпалила богиня. — Зет, Кэл, притащите замороженных полубогов снизу. После этого разломаем сферу ветров.
— Вы можете поступить так, мальчики, — согласилась Пайпер. — Но тогда вы не увидите Хиону униженной. А я знаю, что вы бы очень этого хотели.
Бореады заколебались.
— Хоккей? — спросил Кэл.
— Почти так же круто, — пообещала Пайпер. — Вы сражались на стороне Ясона и аргонавтов, ведь так? На корабле вроде этого, на первом Арго.
— Да, — согласился Зет. — Арго. Похож на этот, но у нас не было дракона.
— Не слушайте ее! — отрезала Хиона.
Пайпер почувствовала, как у нее на губах начал формироваться лед.
— Ты можешь заткнуть меня, — быстро сказала она. — Но ты ведь хочешь узнать мою секретную силу — как я уничтожу и вас, и Гею, и гигантов.
Ненависть кипела в глазах Хионы, но она попридержала свой мороз.
— У тебя. Нет. Никакой. Силы, — настаивала она.
— Сказала второсортная богиня, — съязвила Пайпер. — Та, которую никогда не принимали всерьез, та, что всегда жаждала больше власти, — она повернулась к Фестусу и пробежалась пальцами позади его металлических ушей. — Ты хороший друг, Фестус. Никто не может по-настоящему деактивировать тебя. Ты больше, чем просто машина. Хиона этого не понимает.
Она повернулась к Бореадам.
— Знаете, она ведь вас тоже не ценит. Она думает, что может помыкать вами, потому что вы полубоги, а не полноценные боги. Она не понимает, что вместе вы — могущественная команда.
— Команда, — проворчал Кэл. — Как ка-над-цы.
Ему было сложно справиться с таким словом, потому что в нем было больше двух слогов. Он усмехнулся и выглядел весьма довольным собой.
— Точно, — сказала Пайпер. — Как хоккейная команда. Вместе — лучше, нежели порознь.
— Как пицца, — добавил Кэл.
Пайпер рассмеялась.
— А ведь ты умный, Кэл! Даже я тебя недооценивала.
— Эй, притормози, — запротестовал Зет. — Я тоже умный. И красивый.
— Очень умный, — согласилась Пайпер, игнорируя часть про красивого. — Так что отложите свою ветреную бомбу и смотрите, как я унижу Хиону.
Зет усмехнулся. Он присел и толкнул ледяную сферу катиться по палубе.
— Идиот! — завопила Хиона.
Прежде, чем богиня отправилась за сферой, Пайпер закричала:
— Наше секретное оружие, Хиона! Мы не просто кучка полубогов. Мы — команда. И Фестус тоже не просто коллекция запчастей. Он живой. Он мой друг. И когда друзья в опасности, особенно Лео, он может проснуться самостоятельно.
Она вложила в голос всю свою уверенность — всю свою любовь к металлическому дракону и всему тому, что он сделал для них. Ее рационально мыслящая часть знала, что это было безнадежно. Как можно было запустить машину с помощью эмоций? Но Афродита не была рациональной. Она управляла всеми именно с помощью эмоций. Она была самой старшей среди олимпийцев; рожденная из крови Урана, вспенившейся в море. Сила Афродиты была древнее силы Гефеста, Афины и даже Зевса.
В какой-то ужасный момент ничего не происходило. Хиона пялилась на Пайпер. Бореады начали очухиваться от иллюзии, выглядя расстроенными.
— Забудьте про план, — прорычала Хиона. — Убейте ее!
Когда Бореады занесли над ней свои мечи, металлическая кожа дракона потеплела под рукой Пайпер. Она отскочила, оттолкнув богиню в сторону, а Фестус повернул свою голову на 180 градусов и дыхнул огнем на Бореад, тут же растворив их. По какой-то причине, меч Зета не растаял. Он, дымясь, упал на палубу.
Пайпер встала на ноги. Заметив сферу ветров у основания фок-мачты, она побежала за ней, но, когда почти достигла ее, перед ней в снежном вихре материализовалась Хиона. Ее кожа блестела достаточно ярко, чтобы можно было заработать себе снежную слепоту.
— Ничтожная девчонка, — прошипела она. — Неужели ты думаешь, что сможешь победить меня — богиню?
За ее спиной Фестус зарычал и выдохнул дым, но Пайпер знала, что он не мог дыхнуть огнем, при этом не задев ее. Примерно в двадцати футах позади богини ледяная сфера начала трескаться и шипеть. Запас утонченности у Пайпер иссяк. Она закричала, подняла кинжал и атаковала богиню. Хиона схватила ее за запястье. Лед распространился по руке Пайпер. Лезвие Катоптриса побелело. Лицо богини было лишь в шести дюймах от нее. Хиона улыбнулась, зная, что победила.
— Дитя Афродиты, — дразнила она ее. — Ты — ничто.
Фестус снова что-то проскрипел. Пайпер могла поклясться, что он пытался ее подбодрить. Внезапно у нее в груди потеплело — не из-за злости и страха, а благодаря ее любви к этому дракону; и Джейсону, который рассчитывал на нее; и ее друзьям, пойманным в ловушку внизу; и Лео, который был потерян и нуждался в ее помощи.
Возможно, любовь и не была такой сильной, как лед... но Пайпер использовала ее, чтобы разбудить металлического дракона. Смертные всегда совершали сверхъестественные подвиги во имя любви. Матери поднимали машины, чтобы спасти своих детей. А Пайпер была чем-то большим, чем просто смертной. Она была полубогом. Героиней.
Лед на ее клинке растаял. Ее рука под хваткой Хионы задымилась.
— Продолжаешь меня недооценивать, — сказала Пайпер богине. — Тебе правда стоит поработать над этим, — самодовольное выражение лица Хионы растаяло, когда Пайпер резко опустила свой клинок. Кинжал коснулся груди Хионы, и богиня взорвалась в миниатюрную метель. Пайпер упала, потрясенная от холода. Она слышала щелканье и жужжание Фестуса и звон реактивированных сигналов тревоги. Бомба.
Пайпер заставила себя подняться на ноги. Сфера была всего в десяти футах от нее — она зашипела и закружилась на месте, когда внутри нее забушевали ветра. Пайпер нырнула за ней. Ее пальцы сомкнулись на бомбе как раз в тот момент, когда лед рассыпался, а ветра взорвались.
Глава 45. Перси
Перси уже тосковал по болоту. Он никогда не думал, что будет скучать по тому, как спал в кровати гиганта в хижине из драконьих костей в гноящейся выгребной яме, но сейчас это звучало почти как Элизиум.
Перси, Аннабет и Боб брели одни в темноте; воздух был густым и холодным, земля перемешалась с кусками заостренных камней и лужицами грязи. Местность, казалось, была построена таким образом, чтобы он никогда не смог позволить себе расслабиться. Даже пройти десять футов было утомительно.
Перси вышел из хижины гиганта с ясной головой, полным сил и сытым ломтями драконьего мяса из их припасов. Теперь же его ноги болели. Каждая мышца в его теле разрывалась от боли. Он вытащил самодельную тунику из кожи змия и надел ее поверх своей порванной футболки, но это никак не помогло ему согреться. Перси сосредоточился на земле перед ним. Кроме нее и идущей рядом Аннабет больше ничего не было.
Когда Перси чувствовал, что хочет сдаться, упасть и помереть (что происходило примерно каждые десять минут), он брал Аннабет за руку — просто чтобы вспомнить, что в этом мире все еще существовало тепло. Он беспокоился за нее, после ее разговора с Дамасеном. Аннабет никогда легко не поддавалась отчаянию, но пока они шли, она тайком, чтобы Перси не заметил, вытирала слезы. Он знал, что Аннабет терпеть не могла, когда ее планы рушились. Она была уверена, что им понадобится помощь Дамасена, в которой гигант им отказал.
Отчасти, Перси вздохнул с облегчением. Ему и так хватало забот с Бобом, согласившегося помочь им добраться до Врат Смерти. Он сомневался, что Дамасен сошел бы за хорошего проводника, пусть он и умел готовить мясное рагу. Перси задавался вопросом, что же произошло после того, как они покинули хижину гиганта. Он не слышал своих преследователей уже на протяжении нескольких часов, однако чувствовал их ненависть... особенно гнев Полибота. Он был где-то позади, идя по следу, загоняя их все глубже в Тартар.
Чтобы не падать духом, Перси старался думать о чем-нибудь хорошем — об озере в Лагере полукровок, о том поцелуе с Аннабет; представлял их гуляющими по холмам Нового Рима, счастливо держащимися за руки. Но и римский лагерь, и Лагерь полукровок были будто недосягаемым сном. Вот он, реальный мир — смерть, мрак, холод, боль... одним словом: Тартар. Все остальное казалось лишь плодом его воображения. Перси вздрогнул. Нет. Эти мысли нашептывает ему пропасть, намереваясь подорвать его решимость. Он гадал, как Нико удалось выжить здесь в одиночку и не свихнуться. Парень был сильнее, чем он думал. Чем дальше они продвигались, тем сложнее было сосредоточиться.