– Боги, и не говори! – согласилась Аннабет. – Вот мы и записались на экскурсию по Тартару, но никто и словом не упомянул, что мы встретимся с Нюктой! М-да… Ну ладно. Наверное, они посчитали тебя не столь важной достопримечательностью.
– Не столь важной достопримечательностью?! – Нюкта щелкнула кнутом.
Ее кони взбрыкнули и клацнули серебряными клыками. Из пустоты хлынули новые волны темноты, и тело Аннабет по ощущениям превратилось в желе, но она не могла позволить себе выказать страх.
Она нажала на руку Перси, заставляя его опустить меч. Над ними возвышалась богиня, по своему статуту и мощи не сравнимая ни с кем из встреченных ими ранее. Нюкта была старше любого олимпийца, титана или гиганта, старше самой Геи. Двум полубогам с ней было никак не справиться – ну или, во всяком случае, двум полубогам, использующим грубую силу.
Аннабет заставила себя взглянуть прямо в огромное черное лицо богини.
– А что, много других полубогов приходили к тебе в течение тура? – невинно спросила она.
Рука Нюкты, сжимающая поводья, расслабилась.
– Ни одного. Ни разу. Это возмутительно!
Аннабет пожала плечами.
– Может, потому что ты, по сути, не совершила ничего такого, чтобы тобой заинтересовались? Ну смотри, Тартар крут! В его честь назвали все это место! Или, если мы встретим День…
– Кстати, да! – вклинился Перси. – День – это было бы здорово. Я бы очень хотел с ней познакомиться. Может, даже возьму у нее автограф.
– День?! – Нюкта вцепилась пальцами в поручень своей черной колесницы, которая начала содрогаться. – Вы о Гемере? Она же моя дочь! Ночь куда могущественнее, чем День!
– Ну… – протянула Аннабет. – А мне больше понравились араи. И даже Ахлис.
– И они все тоже мои дети!
Перси со вкусом зевнул.
– Да у тебя, смотрю, много детишек.
– Я мать всех, внушающих страх! – вскричала Нюкта. – Самих мойр! Гекаты! Всех из первого поколения! Боли! Сна! Смерти! И всех проклятий! Теперь вы осознаете всю мою важность?!
LIV. Аннабет
Нюкта вновь махнула своим кнутом. Темнота вокруг нее сгустилась. По бокам появились целые армии теней – араи с крыльями еще темнее предыдущих, их Аннабет совсем не рада была увидеть; сморщенный старик, должно быть, Герас, бог старости; молодая женщина в черной тоге с ненормальным блеском в глазах и улыбкой серийного убийцы – никаких сомнений, Эрида, богиня раздора. Число новоприбывших росло: среди них были и демоны, и боги, но все они были рождены Ночью.
Аннабет хотелось броситься наутек. Прямо на ее глазах росла толпа жутчайших монстров, и уже от одного их вида можно было потерять рассудок. Но если она побежит, это будет стоить ей жизни.
Дыхание стоящего рядом Перси стало быстрым и неглубоким. Даже сквозь трупный камуфляж Аннабет видела, что он на грани паники. Ей придется сохранить трезвую голову ради них обоих.
«Я дочь Афины, – подумала она. – Мой разум подчиняется мне».
Она представила рамку, заключив в нее все, что было перед глазами. И сказала себе, что это всего лишь фильм. Да, ужасно страшный, но вреда он ей причинить не может. Все было под контролем.
– Да, неплохо, – признала она. – Думаю, можно сделать снимок для альбома, хотя не знаю… Вы, ребята, все такие… темные. Даже со вспышкой едва ли что дельное получится.
– А… Ага, – выдавил Перси. – Вы совсем не фотогеничны.
– Вы – ничтожные – туристы! – прошипела Нюкта. – Вы должны трепетать передо мной! Вы должны рыдать и молить, чтобы я дала вам автограф и разрешила себя сфотографировать! Хотите оценить мою важность?! Мой сын Гипнос однажды усыпил самого Зевса! А когда тот, пылая жаждой мести, преследовал его по всей земле, Гипнос спрятался в моем дворце, и Зевс оставил его! Даже царь Олимпа боится меня!
– Бывает, – Аннабет повернулась к Перси. – Ну что, уже поздно. Пора устроиться в каком-нибудь ресторанчике, что рекомендовал гид, и подкрепиться. Затем можно отправиться на поиски Врат смерти.
– Ха! – с триумфом воскликнула Нюкта.
Дети тьмы по ее бокам зашевелились и повторили:
– Ха! Ха!
– Хотите увидеть Врата смерти? – спросила Нюкта. – Они стоят в самом сердце Тартара. Смертные, подобные вам, никогда не смогут добраться до них, разве что через залы моего дворца – Поместья Ночи!
Она махнула себе за спину. Посреди бездны, где-то, может, футах в трехстах ниже обрыва, повис дверной проем из черного мрамора, ведущий в какую-то огромную комнату.