Но теперь она поняла: самое тяжелое испытание для ребенка Афины состояло не в выполнении порученной миссии и не в сражениях насмерть. Им оказалось стратегическое решение отступить, позволить кому-то другому принять на себя основной удар – и особенно оно было трудным оттого, что этот кто-то оказался твоим другом. Ей пришлось принять тот факт, что она не может защитить всех, кто ей дорог. Некоторые проблемы ей не дано решить.
Это было ужасно, неправильно, но у Аннабет не было времени на жалость к себе. Она сморгнула с глаз слезы.
– Перси, Врата! – напомнила она ему.
Створки начали расходиться, впустив внутрь легкий запах… озона? Серы?
Перси изо всех сил налег на свою створку, и щель закрылась. Его глаза сверкали от гнева. Аннабет очень надеялась, что он был зол не на нее, но даже если и так, у нее не было права его винить.
«Если это придает ему сил, – подумала она, – пусть злится».
– Я убью Гею, – пробормотал он. – Я разорву ее на куски голыми руками.
Аннабет кивнула, хотя в голове крутились хвастливые слова Тартара. Его нельзя было убить. Как и Гею. Против такой мощи даже титаны и гиганты оказывались беспомощны. А у полубогов вообще не было ни единого шанса.
Еще ей вспомнилось предупреждение Боба: «Возможно, это будет не последняя жертва, которую вам придется принести, чтобы остановить Гею».
Она нутром чуяла: он был прав.
– Двенадцать минут, – прошептала она. – Всего лишь двенадцать минут.
Она молилась Афине, чтобы Боб смог удержать кнопку «Вверх» нажатой достаточно долго. Она молилась о силе и мудрости. И гадала, что их могло ждать там, наверху, когда лифт достигнет конечной точки.
Если по другую сторону створок не окажется их друзей…
– У нас получится, – сказал Перси. – Должно получиться.
– Ага, – отозвалась Аннабет. – Конечно, получится.
И они под дурацкий музыкальный аккомпанемент продолжали удерживать трясущиеся створки лифта закрытыми, пока где-то под ними титан и гигант жертвовали ради их спасения жизнями.
LXXIII. Хейзел
Хейзел было стыдно за свой срыв.
Когда туннель обрушился, она ударилась в истерику, подобно двухлетнему ребенку. Разгребать завал, отрезавший ее и Лео от остальных, было нельзя: лишняя тряска, и они могли оказаться погребенными. И все же она заколотила кулаками по камням, выкрикивая ругательства, за которые в Академии Святой Агнесс ей бы точно пришлось вымыть рот с мылом.
Лео пораженно уставился на нее, потеряв дар речи.
И опять она вела себя нечестно по отношению к нему.
В последний раз, когда они оказались наедине, девушка погрузила его в свои воспоминания и показала Сэмми, его прапрадеда, первого своего парня. Она взвалила ему на плечи груз эмоций, которые были ему совершенно не нужны, и оставила переваривать их, из-за чего его едва не убил огромный креветомонстр.
И вот они вновь вдвоем, пока целая армия монстров, возможно, убивает их друзей, а она решила включить психа.
– Прости, – Хейзел вытерла лицо.
– Да ничего… – Лео пожал плечами. – Я сам ежедневно устраиваю разборку с парочкой-другой камней.
Девушка с трудом сглотнула.
– Как думаешь, Фрэнк… он…
– Эй! – твердо сказал Лео. – Фрэнк Чжан разберется. Не удивлюсь, если он превратится в кенгуру и устроит там мощный соло-спарринг.
Он помог ей подняться. Паника все еще не желала отступать, но Хейзел понимала: Лео прав. Фрэнк и остальные были далеко не беспомощны. Они найдут способ выжить. Лучшее, что могли они с Лео сделать ради них, – это двигаться дальше.
Она окинула Лео внимательным взглядом. Его волосы отросли и разлохматились, лицо вытянулось, и в целом он уже больше не казался нескладным подростком, скорее одним из этих худеньких эльфов из сказок. Но сильнее всего изменились глаза. Они не останавливались ни на секунду, словно Лео постоянно пытался разглядеть что-то на горизонте.
– Лео, прости меня, – сказала Хейзел.
Он непонимающе поднял бровь.
– Ладно. А за что?
– За… – она беспомощно обвела вокруг рукой. – За все. За то, что приняла тебя за Сэмми, за то, что пудрила тебе мозги… В смысле, я этого не хотела, но…
– Эй! – он сжал ее ладонь, хотя Хейзел не ощутила в этом жесте ни намека на романтическое чувство. – Механизмы создают, чтобы те работали.
– А-а… ты о чем?
– Думаю, вселенная – это тоже своеобразный механизм. Не знаю, кто его создал, мойры, боги, Бог с большой буквы «Б» или еще кто. Но в целом он работает именно так, как задумывалось. Конечно, периодически какие-то детальки ломаются, их приходится менять, но по большей части… у всего происходящего есть свои причины. Как у нашей с тобой встречи.