В реальности он никогда не говорил ей ничего подобного. Хейзел понятия не имела, что это могло значить.
Но худшие кошмары касались вероятного будущего. В них Хейзел падала в черном туннеле, а воздух вокруг вибрировал от женского смеха.
«Попробуй подчинить себе его, если получится, дочь Плутона», – с издевкой в голосе говорила ей женщина.
А под конец Хейзел всегда снились образы, увиденные ею на перекрестке Гекаты: падающий Лео; неподвижно лежащие, а может, мертвые Перси и Аннабет перед черными металлическими вратами и нависшая над ними неясная фигура – гигант Клитий, укрытый завесой тьмы.
Гейл нетерпеливо заверещала. Хейзел едва сдерживалась, чтобы не столкнуть тупого хорька с поручней в море.
«Я не могу контролировать даже собственные сновидения, – хотелось ей закричать. – Как прикажете управлять Туманом?!»
Девушка так сильно увязла в грустных мыслях, что даже не замечала Фрэнка, пока тот не встал рядом.
– Тебе лучше? – спросил он.
И взял ее за руку, так что ее пальцы целиком скрылись в его ладони. Хейзел до сих пор не могла привыкнуть к тому, каким высоким он стал. Фрэнк успел принять облик стольких животных, что едва ли какая-либо новая трансформация могла бы ее удивить… но вдруг он так возмужал! Ни у кого больше язык не повернется назвать его пухлым или смешным. Он выглядел как игрок в футбол, мощный и сильный, с новым центром тяжести. Плечи стали шире. Он даже ходить стал намного увереннее.
То, что Фрэнк совершил на том мосту в Венеции… Хейзел все еще пребывала в шоке от произошедшего. Пусть никто из них не видел самой битвы, сомневаться в ней никому и в голову не приходило. Фрэнк слишком сильно изменился. Даже Лео перестал над ним подшучивать.
– Я… Я в порядке, – ответила Хейзел. – А ты?
Он улыбнулся, и в уголках его глаз пролегли морщинки.
– Ну, я… стал выше. А так, да, все нормально. Содержимое, так сказать, осталось прежним…
В его голосе все еще слышались знакомые нотки былого сомнения и неуверенности – то был голос ее Фрэнка, вечно беспокоящегося из-за собственной неуклюжести и постоянно попадающего впросак.
Хейзел почувствовала облегчение. Ей нравился ее Фрэнк. Поначалу его новый облик шокировал ее, девушка всерьез забеспокоилась, что и его личность тоже подверглась изменениям.
Но теперь об этом можно было забыть. Несмотря на всю новоприобретенную силу, Фрэнк остался тем же милым парнем. С теми же слабостями. И самую свою большую слабость он все так же доверял ей – волшебный кусочек дерева, который она прятала в кармане куртки напротив сердца.
– Знаю, и я очень этому рада, – она сжала его ладонь. – Сейчас я… волнуюсь не о тебе.
Фрэнк понимающе хмыкнул.
– Как дела у Нико?
Вообще-то она думала о себе, а не о брате, но все же проследила за взглядом Фрэнка на верх фок-мачты, где на нок-рее сидел Нико.
Нико утверждал, что ему нравится наблюдать, так как у него отличное зрение. Но Хейзел знала, что причина совсем в другом. Вершина мачты была одним из тех немногих мест на корабле, где Нико мог побыть в одиночестве. Остальные предложили ему занять каюту Перси, раз тот… ну, отсутствовал. Нико категорически отказался. И почти все время проводил на мачтах, где мог избежать разговоров с другими членами экипажа.
После превращения в кукурузу в Венеции его затворничество и замкнутость лишь усилились.
– Не знаю, – вздохнула Хейзел. – Ему многое пришлось пережить. Его схватили в Тартаре, держали пленником в том бронзовом кувшине, затем он своими глазами увидел падение Перси и Аннабет…
– После чего пообещал отвести нас в Эпир, – кивнул Фрэнк. – Нико определенно не командный игрок.
Он выпрямился. На нем была бежевая футболка с изображением лошади и словами: «Palio di Siena». Он купил ее всего пару дней назад, но теперь она стала ему явно мала. Стоит ему напрячь мышцы – и ткань на груди не выдержит.
Хейзел поймала себя на том, что буквально пялится на него, и поскорее отвела взгляд, пряча залившееся краской лицо.
– Нико мой единственный родственник, – сказала она. – Я знаю, с ним нелегко, но… спасибо, что ты к нему хорошо относишься.
Фрэнк улыбнулся.