Покончив с нами, Хозяйки с компаньонами удаляются в гостиную, где вкушают еду и напитки, которые мы приготовили. Там каждый гость награждается символическим, легким, не слишком болезненным избиением. И все равно это великая награда для так называемых свободных и независимых мужских особей.
Обычно после этого нам дозволяют вернуться в комнату слуг — мы устали, но довольны художественными свершениями. Однако сегодня Анита велит нам опуститься на четвереньки. Затем она раздает гостям большие кожаные фаллосы и приказывает ввести их нам.
Мужчины безжалостно суют эти объекты в наши анусы. Неописуемая, ужасная, прекрасная боль заполняет наши мозги, затопленные лихорадочным счастьем творчества. Когда объекты извлекают, мы падаем, крепко держа друг друга за руки, а кровь и экскременты струятся на отполированный паркет.
Как обычно, при виде нашего счастья и удовлетворения Бет Симпсон и Тана Луиза приходят в исступленную ярость и беспощадно секут наши тела плетками. Это приводит нас в чувство, мы встаем и удаляемся к себе.
Мы так устали, что не в силах добраться до коек. Мы засыпаем на полу и, застыв во сне, повторяем странные слова:
— Рай. Любовь. Искусство. Вечность.
Мы абсолютно довольны, мы с чистой совестью погружаемся в сон без сновидений.
Наутро прямо у нас перед носом стоят тарелки с деликатесами, приготовленными для нас лично Хозяйками.
До чего великолепно Искусство, а также понимание и доброта, благоприятствующие культурному формированию наших личностей.
42. Госпожа Корова
Не могу больше гнать от себя это наваждение. Оно возвращается вновь и вновь, как я ни стараюсь подавить его, вычистить из своего разума.
Когда мы заняты, я не думаю. Когда я исполняю свои обязанности, мысли у меня не витают. Физическая усталость овладевает мною, особенно после дойки.
Но когда я отдохнул и сижу в нашей комнате на подушке, прислонившись к стене, я замечаю за собой, что не в силах играть в карты или непринужденно болтать. Меньше всего я способен сосредоточиться на чтении и лекциях, на усвоении учебных материалов, которые постоянно таскает мне Госпожа Анита.
Разум мой настигло проклятие, и перед глазами у меня стоит одно: голова Аниты на теле коровы. Толстой, пятнистой бело-коричневой коровы с лоснящейся шерстью — она отгоняет мух взмахами хвоста, на ходу довольно покачивает выменем.
Я вижу прекрасное задумчивое лицо своей Госпожи — ее аристократические точеные черты резко контрастируют с толстым, мясистым коровьим телом.
В видении моем остальные Хозяйки повсюду следуют телятами за Коровой-Матерью. Их преображение не кажется мне столь кощунственным, ибо они — весьма расплывчатые и ребячливые создания, воображать их головы на телячьих телах естественно. (Объект Джуди не возникает в моих видениях в животном образе. Неподвижная, скованная черной кожей скульптура — видимо, я считаю ее полумертвой. Хотя облик ее меняется день ото дня.)
Корова Анита радостно бегает по лугам, с грустным лицом жует траву, жует и жует, утоляя бездонный голод.
Корова Анита лежит на траве, отрыгивает непереваренную жвачку, снова проглатывает, поглощает четырьмя своими желудками и снова переваривает с закрытым ртом.
Я бьюсь головой об стенку, чтобы избавиться от видения, а корова Анита улыбается, наблюдая мои затруднения. Голова у меня раскалывается, а корова Анита предоставляет мне в одиночку сражаться с чудовищным наваждением.
Корова Анита купается. Корова Анита мочится. Корова Анита раздвигает ноги, испражняется, роняя уродливую бурую массу в свежую зеленую траву и пачкая задние ноги.
Корову Аниту доят — вот именно, ее доит старая крестьянка, явившаяся, похоже, из моих детских воспоминаний. Старуха доит, а корова Анита лениво брыкается задней ногой, оборачивается с улыбкой и в экстазе показывает грязной крестьянке толстый язык.
Неведомо почему от таких видений мой пенис твердеет. Когда струя молока из вымени коровы Аниты бьет особенно сильно, я готов кончить — еще один грех, помимо уже свершенного греха, этого кощунственного видения.
При эрекции я чувствую, что я выше моей Госпожи, которую превратил в парнокопытную дойную скотину.
Но прямо перед эякуляцией я очень больно бью себя по члену. И предотвращаю семяизвержение.