Вот так.
Вот куда привел ее мавр с разинутым ртом.
Почему же она ничего не заметила раньше?
Да просто потому, что в Амстердаме полно таких вот фронтонных зданий с видом на канал. На картине, как и сейчас, мог быть любой из них. Мог, но не был. Потому что все произошло именно здесь, в другом временнОм измерении, столь же далеком, как безымянная звезда.
Итак, все случилось здесь.
Но что случилось?
Картина не отдала еще всех своих тайн.
И тем не менее Рут ощущала их присутствие, их атомы и молекулы — темноволосой красавицы и печального мужчины. Они были здесь вместе с ней.
Она поднялась и подошла к камину, чтобы еще раз свериться с фотографией. Да, голова красавицы покоилась именно здесь.
Именно здесь, на каминной полке, стояли, еле слышно ведя свой счет, часы. А здесь, прислонившись к деревянной раме, стоял, погруженный в меланхоличные думы, печальный мужчина. Все как будто застыли. Никто даже не шевелился. Рут слышала их дыхание. Слышала доносящийся снизу стук копыт и далекие крики чаек. Она ощущала тепло женского тела и давление деревянной рамы на плечо мужчины.
При желании они могли бы заговорить с ней. И заговорят, надо только подождать. Теперь они знают, что она нашла их. Знают, что они не одиноки. Пусть она проснется… пусть он соберется с мыслями…
Кем бы они ни были, им было о чем рассказать.
Она открыла мобильный и набрала номер Майлса.
— Угадай, где я нахожусь.
— Сдаюсь.
— Сижу в картине.
Пауза.
— Мне показалось, ты бросила.
Рут рассказала ему о Скиле, о мавре с открытым ртом и о постигшем ее озарении.
— Чудно… — пробормотал он, когда она закончила.
— Знаю. Придай мне ощущение реальности. Скажи что-нибудь.
— Увидимся завтра на собрании бюро?
Вернувшись в гостиную, Рут поставила пластинку Чета Бейкера в надежде, что музыка поможет привести в порядок мысли, после чего сняла с верхних полок пару десятков книг.
Пора начинать.
Принчипесса спала, растянувшись на спинке кресла, а Рут перелистывала страницы. Иногда ей попадались закладки, высохшие цветы, даже газетные вырезки. Кое-где она натыкалась на подчеркнутые места и оставленные на полях пометки. Это задерживало. Она останавливалась, читала, размышляла над реакцией Сандера на прочитанное. Беллетристики попадалось мало. Он держал дома книги по физике, оптике, географии и естественной истории. В трудах технического характера он оставлял математические уравнения и непонятные диаграммы. Его замечания были немногословны — «Верно», «Спорно», «Вполне». Складывалось впечатление, что он просто не мог удержаться от того, чтобы не возразить невидимому автору.
Просмотрев сотни две томов, Рут сделала перерыв.
Не на всех переплетах краска держалась прочно, и руки ее покраснели. Она сходила в ванную, оттерла следы и, вернувшись, села к компьютеру.
Почты не было, если не считать извещения из офиса Смитса о получении ее сообщения. Вспомнив разговор с Лидией, она подумала, что может проверить информацию о Бломмендаале. Поисковая система обнаружила двоих. Один жил далеко, а вот второй более соответствовал заданным параметрам: С. Бломмендааль, юридические услуги. Жил он на той же, что и Лидия, улице, на Кейзерсграхте. Рут откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
Интересно, зачем Лидии понадобился юрист?
Заходил по делу. Помогал разобраться с некоторыми делами…
Во вторник, воспользовавшись перерывом на ленч, Рут отправилась в парикмахерскую, где, просмотрев с десяток образцов, определилась со стилем и получила возможность воочию наблюдать за своей трансформацией.
Парикмахер, напевая, вымыл и подстриг ей волосы, потом, надев на руки тонкие резиновые перчатки и вооружившись лопаточкой, принялся наносить краску. Если капли попадали на ухо или щеку, он моментально убирал их фланелевым тампоном, чтобы не осталось следов.
— Воспользуемся вот этим гелем. — Он показал ей зеленый тюбик. — С ним ваши волосы будут выглядеть так, словно вы только что встали. Хотя, если подумать, особенной необходимости в этом нет — они у вас и так торчат во все стороны.
Когда все высохло, Рут долго смотрела в зеркало, с трудом узнавая себя. Что думать, она так и не решила.
Зачем ей было это нужно?
Может быть, на нее так подействовала парочка в «Нефритовом береге». Может, просто поняла, что хочет перемен. Она устала от прежней Рут, той, что засиделась на неподвижной, остановившейся во времени барже. Ей надоело быть вечно усталой, скучной, застывшей. Пусть этот день будет посвящен себе самой. Почему бы не назначить себе свидание? Выглядеть шикарной, хорошо одетой, модной — в рейтинге ее самочувствия этот пункт стоял на одном из верхних мест, далеко опережая все то, что могли предложить самые популярные религии.