В кофейне Рут взяла двойное фрапуччино и пирожное.
Она уже начала составлять список того, что можно изменить на барже, когда та выйдет из ремонта. Идей хватало. С приходом весны неплохо бы расставить повсюду цветы и высадить какую-нибудь зелень — устроить взрыв красок. Часть палубы превратить в настоящий сад, поставить там старый бамбуковый шезлонг, чтобы можно было лежать, читать и загорать. Пора вспомнить и про прежние увлечения — заняться живописью, рисованием. Почему бы и нет? В прошлом у нее получались неплохие акварельки. Самое время перейти к чему-то более серьезному — приобрести мольберт, холсты, краски. Даже та девица со значком и то смогла… К тому же искусство помогает познать себя через мир и мир через себя. А занявшись делом, можно и вернуться к более активной жизни, даже завести мужчину. В список идей этот пункт еще не попал, но в кандидатах уже числился.
Она замерла с карандашом в руке и подумала о Спрингере.
О нем и его розах.
Не слишком ли сурово она с ним обошлась?
С первого взгляда он ей даже понравился, но потом на нее вылилось так много дерьма, что и бедняга Кид оказался вымазан той же старой краской. А вообще-то он ведь ничем и не провинился. Хотя, надо признать, радости от него тоже не много. Как там сказала при первом знакомстве Лидия? «Я заметила кое-что. Смотрела, как вы ходите. Слушала, как говорите. Вы не перед всеми раскрываете душу».
Если бы только суметь расслабиться, успокоиться и вернуться в прежний ритм жизни — как стало бы легче! Сейчас же какой-то глубокий канал внутри нее был перекрыт, перегорожен. Как, почему это произошло — она не знала ответа. В жизни бывают такие моменты. Пакостные моменты. Надо уметь пережидать. То, что разблокирует тебя, прорвет проклятую запруду, придет не изнутри, а извне, как молния с неба.
Рут прошлась мимо витрин, поболтала с продавщицей в цветочном магазине, сестра которой ходила вместе с ней в школу, купила журнал и, думая о барже, посмотрела ткани для штор.
День выдался холодный, и небо было цвета чеканного золота.
В книжном она наткнулась на Тиммерманса. Поговорили о работе. Рут помогла ему найти сборник рецептов тайской кухни. После того как Тиммерманс ушел, она проверила мобильный. Одно текстовое сообщение.
Ну и что еще?
Она нашла тихий угол и, сев на табурет, прочитала послание.
О magnum mysterium. Nigra sum sed formosa. Non aurum sed lapis infernalis, petra genitrix, matrix mundi.
Грудь сдавило. В вену словно вкололи отчаяние и злость.
Черт, снова проклятая латынь…
Вот дела — без ученой степени уже и письмецо от ненавистника не прочитаешь. Правда, на сей раз он обошелся без кличек и не оставил числовой подписи.
Кто же это?
Может быть, потому ей нет покоя? Может, все дело в этой загадке, грызущей ее изнутри?
Еще совсем недавно она не сомневалась, что автор посланий — Скиль, но теперь, после встречи с ним, такой вариант представлялся невероятным. Тогда кто? Может быть, кто-то из тех, кого она знает? Каброль, Жожо, Кид, Лукас, даже Майлс…
Пойдем по порядку.
Жожо могла бы, но сообщения пошли еще до того, как их дружба рассыпалась. К тому же бедняжка была всего лишь социальным работником, а не сбрендившим каббалистом, изрекающим проклятия на давно скончавшемся языке.
За Кидом кое-какие странности замечались, но в целом он был расположен к ней довольно благожелательно. К тому же и познакомились они недавно.
Каброль?
Вот уж кто настоящая загадка. Он представлялся Рут роботом. Если бы кто-то получил возможность посмотреть на мир глазами Каброля, то, наверное, почувствовал бы себя пилотом истребителя будущего с выведенными на глаз-дисплей таблицами, векторами, счетчиками и сеткой прицела. Сомневаться в его способностях не приходилось, но вот мотив… Внутреннее чувство подсказывало, что Каброль ни при чем. Послания незнакомца несли эмоциональный заряд. За ними ощущалась демоническая энергия. В картезианском мире Каброля эмоции во внимание не принимались. Может, все дело в его французской крови? Он был холоден, как месячной давности ведро пингвиньего дерьма.
Кто же остается?
Майлс. Милый старина Майлс.
Она посмотрела на свои тренировочные брюки с вентиляционными дырочками в форме буквы S.
Было ли в Майлсе что-то, что она пропустила? Определенно нет. Майлс — это Майлс, здоровущий, неуклюжий медвежонок Йоги, милый, коварный, немного простофиля и чересчур порой кичащийся своей голубизной. К ней он питает некоторую слабость, но в наши дни всем известно, что геи, как и парикмахеры, лучшие друзья девушек. К тому же он не одинок. У него есть Рекс и Свеекибуде.