Лидия улыбнулась:
— Любил пошутить. Хотя чувство юмора у него было своеобразное.
— Если хотите, я их вам прочитаю.
— Потом… не сейчас. Боюсь, мне трудно сосредоточиться. Нет-нет, ничего не болит, но я чувствую ужасную усталость.
Она снова уснула.
Доктор попросил найти медицинскую карту.
Рут взялась за поиски.
Опыт подсказывал, что в хаосе у Лидии все же есть порядок, некая идиосинкратическая система хранения, определяющая, что, куда и почему. То, что имело какое-то отношение к бюрократической стороне жизни, либо крепилось магнитиками к доске в кухне — если требовало неотложного внимания, — либо убиралось в старую коробку из-под обуви, покоящуюся на хлипкой деревянной полке над кроватью. Но в какой именно коробке? На полке их было ровным счетом десять, и все их они с Майлсом бегло проверили, когда искали письма. Рут сняла коробки, поставила на пол и начала просматривать бумаги уже более тщательно.
Чего там только не было! Счета, справки о вакцинации кошачьего поголовья, квитанции об оплате начиная с 1960-х, гарантийный талон на холодильник, кредитные соглашения и так далее, и тому подобное. В одной коробке обнаружилась целая стопка рецептов и еще какие-то бумажки медицинского содержания, но ничего похожего на карту так и не попалось.
Седьмая коробка была перетянута тугой резиновой лентой, что выделяло ее из числа прочих и указывало на некий привилегированный статус. Так и получилось: здесь были документы на дом, документы самой Лидии и прочие важные бумаги. Рут уже собиралась закрыть коробку, когда заметила веленевый конверт с коричневой восковой печатью и штемпелем с недавней датой: пятницей, 1 февраля. Печать явно выполняла только декоративную функцию.
Рут украдкой взглянула на Лидию.
Старуха спала.
Она вытащила плотный, сложенный вчетверо лист и начала читать.
Завещание Лидии ван дер Хейден
1. Настоящим аннулируются все прежние распоряжения и завещания, сделанные мной прежде данного.
2. Единственным и полноправным душеприказчиком и поверенным в делах моего наследства назначаю моего адвоката, Ганса Бломмендааля.
3. Все мои денежные средства, предметы одежды, личного пользования, а также украшения, домашнюю мебель, книги, посуду, белье и все прочее, находящееся в моем владении на момент смерти, я завещаю госпоже Рут Браамс.
4. Недвижимое и прочее движимое имущество, находящееся в моем владении на момент смерти, я завещаю госпоже Рут Браамс без каких-либо ограничивающих условий по использованию вышеуказанного.
Взгляд метнулся к концу документа.
Такова моя последняя воля, выраженная в присутствии свидетелей и удостоверенная моей личной подписью 1 февраля…
На завещании стояли подписи Бломмендааля и еще одного адвоката: очевидно, душеприказчик решил не приглашать постороннего, а просто принес документ в офис, попросил расписаться коллегу и в тот же день отправил один экземпляр почтой. Не совсем в рамках общепринятой практики, зато удобно и, несомненно, в полном соответствии с законом.
Рут сложила лист, опустила в конверт и убрала конверт в коробку.
Так вот что имела в виду Лидия, когда, отвечая на вопрос о Бломмендаале, сказала, что он «помогал разобраться с некоторыми делами».
Она уже взялась за крышку, когда увидела еще один конверт, сложенный вдвое и со сломленной печатью. Внутри обнаружилось другое завещание, идентичное только что прочитанному, за исключением двух деталей: оно было составлено четыре года назад и в нем стояло другое имя. Рут перешла к третьему пункту.
3. Все мои денежные средства, предметы одежды, личного пользования, а также украшения, домашнюю мебель, книги, посуду, белье и все прочее, находящееся в моем владении на момент смерти, я завещаю господину Томасу Спрингеру.
Слово «Аннулировано», написанное розовым фломастером и, похоже, рукой того же адвоката, перечеркивало весь документ.
Рут вернула конверт на место, закрыла коробку, перехватила ее резиновой лентой и убрала коробку на полку.
Лидия едва слышно всхрапнула, но уже в следующую секунду дыхание вернулось в привычный ритм.
Выйдя, как в тумане, из комнаты, Рут отправилась на свою половину, едва не поскользнувшись на сыром ковре.
Она села за стол Сандера. Вынырнувшая откуда-то Принчипесса моментально вскочила ей на колени и почесалась ушком о шерсть пуловера.