— Конечно, дорогая, делай что хочешь, — сказала Жожо, — но только помни: Бог тем помогает, кто сам себе помогает.
— Было бы здорово, если бы Господь послал мне маленькое денежное деревце в пластиковом ведерочке. Пожалуйста, Боже! — Рут молитвенно сложила руки и подняла глаза.
— Проблемы?
— Как обычно. Деньги кончились, а месяц еще продолжается. На кредитке ничего не осталось… Ну да что жаловаться — сама виновата, надо больше работать.
— Вот что я тебе скажу: убей двух зайцев одним выстрелом. Почему бы тебе не найти богатенького поклонника?
— Кто бы говорил! А почему ты сама себе его не завела? — Она похлопала Жожо по руке, пощекотала под подбородком. — Или завела? А ну-ка, рассказывай все! Как у нашей малышки с личной жизнью?
Жожо сначала закрыла лицо руками, потом потрясла головой, убрала ладони и широко улыбнулась, прикусив при этом нижнюю губу. Наконец, выдержав драматическую паузу, заговорила.
— Знаешь, так случилось… В общем, я действительно встретила такого мужчину, — хрипловатым доверительным шепотом начала она.
— Настоящего? Живого?
Жожо энергично закивала.
— Ах ты, хитрюшка! Ах ты, кокетка!
— Нет-нет! Не говори так! Перестань! — взмолилась чернокожая гостья, трясясь от смеха. — И у нас еще ничего не было. Мы просто познакомились, вот и все. На работе. Должна признать, он определенно в моем вкусе.
— Из наших или из ваших?
— Из ваших, конечно. Не могу же я подрывать программу интеграции!
— Расскажи мне о нем.
— Нет, не расскажу. Правда, Рут! Не могу! Я и так уже сказала слишком много. Такая глупость с моей стороны. К тому же я и сама почти ничего о нем не знаю. Даже не уверена, нравлюсь ли ему.
— Ну конечно, нравишься! Иначе и быть не может! У тебя есть то особенное, на что они все западают.
— Что? О чем ты говоришь? Об этом? — Жожо приподняла ладонями груди, как будто взвешивала руками манго.
— Ах ты, негодница! Ну, посмотри — из-за тебя пролила пепси. — Рут вытерла мокрое колено и облизала пальцы. — Давай сразу к делу. Ты собираешься мне его показать или нет?
Жожо глубоко вздохнула, как делают оперные певцы перед началом долгой партии, и снова переключилась на доверительный тон.
— У нас будет вечеринка.
— Вечеринка?
— Да, вечеринка. Помнишь, что это такое? Музыка… все смеются… выпивают… В следующую среду в нашем клубе. Ничего особенного не намечается. Сначала, как всегда, доброе скучное собрание, но его ты можешь пропустить. Надеюсь, ты придешь. Сколько можно изображать затворницу?
Новостей было слишком много, возбуждение перекатывалось через край, и Рут потянулась за заранее скрученной сигареткой, лежавшей на узком выступе под иллюминатором. Жожо покачала головой и кивнула в сторону племянниц.
— Мы же не хотим развращать современную молодежь? — тоном строгой тетушки протянула она. — У них впереди вся жизнь, а без нашей помощи им ее не пройти. Да и не для такой мерзости я их растила!
Позже, когда гости ушли, Рут поставила Уильяма Бейси, подключила к компьютеру телефонную линию и вышла в Интранет. В первую очередь она решила заглянуть в базу данных Института культурного наследия и набрала интересующую ее фамилию, «ван дер Хейден». Странно, но поиск не дал результата. Рут уже собиралась выйти, как вдруг заметила свою ошибку. Ох уж поисковые системы! Такие придирчивые, такие язвительные. Она исправила ошибку, и почти сразу на экране появился текст:
Йоханнес ван дер Хейден (1731–1790)
Коллекция «НК»: «Спящая женщина с мимозой» (масло, медь, 91x63, «НК 352»).
Папка с набросками (библиотека Государственного музея).
Сведений о жизни Йоханнеса ван дер Хейдена, как и его работ, до нас дошло мало. Его семья, насколько можно судить, происходила из Северного Брабанта. Его отец, Арнольдус, перебрался в Амстердам, где стал относительно богатым фармацевтом и поставщиком красок и других материалов для художников. Йоханнес без охоты продолжил семейный бизнес. Упоминания о нем в письмах удачливых живописцев той поры (ван дер Мийна, Яна ван Оса и Яна Экельса) позволяют предположить, что он хотел бы зарабатывать на жизнь кистью. Исполнению желания мешало отсутствие необходимых умений и подготовки, а также решительное противодействие отца. Известно, что он восхищался работами богатого художника, торговца строительным лесом и собирателя, Корнелиса Плооса ван Амстеля (1721–1798) и состоял с ним в переписке (к сожалению, письма утрачены). «Спящая женщина с мимозой» (его единственное живописное полотно) выполнена в стиле педантичного, холодного реализма Хендрика Кеуна и Оуватера, но композиционно неорганизованна. Дошедшие до наших дней несколько набросков наивны и не представляют ценности. В условиях клановости, высокой состязательности и изощренного профессионализма художественного мира Амстердама восемнадцатого столетия амбиции ван дер Хейдена не могли увенчаться успехом, а сам он так и остался в лучшем случае маргинальной фигурой. О его более поздней карьере ничего не известно.