Она пристроилась у облицованной пробковыми плитками стены, сделав вид, что увлечена чтением распоряжений и разглядыванием плакатов. На одном были изображены три одетые в нечто вроде космических скафандров фигуры, роющиеся в развалинах здания. Подпись гласила: «Люди МОССАДа — они не ромашки собирают». Другая, тоже на фоне руин и пламени, сообщала: «Обедненный уран — катастрофа за катастрофой. Когда нам расскажут правду?»
Рут отступила на несколько шагов и оглядела стену.
На всех плакатах, похоже, мусолилась одна и та же тема.
Она угостилась солеными орешками-кешью.
Глотнула теплого вина с ароматом корицы.
И оглянулась — в комнату ввалилась небольшая толпа. Впрочем, Жожо в ней не оказалось. Смуглый небритый мужчина пожимал руки встречающим, возражая одному, вежливо отвечая другому. Потом он повернулся и помог снять дубленку вошедшей следом за ним женщине.
Рут опустила голову и задумчиво ткнула пальцем в розоватый кружок лимона в стакане. Лимон погрузился. Всплыл. Она выудила его и от нечего делать откусила краешек. Что-то происходит? Она не понимала. Лицо горело. Сомнений больше не оставалось.
Это был он.
Рут снова оглянулась.
Черные волосы, худощавое небритое лицо, клетчатая ржаво-коричневая куртка с широкими, отороченными мутоном лацканами и воротником и вышитым бледно-голубыми буквами на спине словом «Сиско».
Сиско-Кид. Собственной персоной.
Около сорока.
Он снял куртку и повесил ее на вешалку у двери. Похоже, ему было не по себе, как будто, собираясь на вечеринку, он не нашел ничего лучше белой спортивной рубашки, черных джинсов и замшевых сапог, в которых чувствовал себя не совсем комфортно.
Какой-то высокий чернокожий мужчина в плохо сшитом полосатом костюме заговорил с ним, сопровождая монолог широкими, более подходящими дирижеру взмахами рук. Рассеянно слушая, Кид смотрел под ноги, и вся поза его — руки в карманах брюк, одно плечо выше другого — выдавала неуверенность и настороженность, как будто он боялся чего-то.
Рут вдруг пришло в голову, что в нем есть какой-то надлом, внутренняя слабость или изъян, объясняющие его сдержанность. Слушал он внимательно, но все остальное, прочие органы чувств оставались незатронутыми, незадействованными. Рут понимала, что ее восприятие необъективно, что ее суждения основываются на нескольких секундах наблюдения за ним. Но впечатление сложилось мгновенно, четко, и у нее не было оснований не доверять себе.
Рут отчетливо помнила, как Сиско-Кид подошел к дому, как взбежал по ступенькам. Она не знала, кто он такой, но у них было кое-что общее: Лидия ван дер Хейден.
И все же кто он такой и какого черта делает здесь?
Кид все еще слушал, но внимание его начало рассеиваться. Он почесал шею и медленно оглядел комнату.
Рут предпочла укрыться в туалете.
Вылавливая в мыльнице скользкий зеленый кусочек мыла, она с объективной враждебностью изучила свое отражение в зеркале.
Обкусанные до мяса ногти, растрепанные волосы и казавшийся неуместным заштопанный шерстяной жакет, в котором она прекрасно чувствовала себя на барже.
«Давай смотреть правде в лицо, — мысленно сказала Рут своему отражению, — если бы гранж был олимпийским видом, ты представляла бы Голландию». Мать определенно назвала бы ее неряхой, но, черт возьми, офисная вечеринка в Зюйдоост не то событие, для которого требуется вечернее платье.
Она сполоснула лицо и тряхнула головой. Капельки воды, разлетевшись, попали в волосы, повисли на ресницах. Сразу стало легче, свежее, как после внезапного дождика в душный летний день.
В кабинке спустили воду. Кто-то шаркнул ногами, завозился с крючками, пуговицами и замками. Кто-то собирался выйти. Рут торопливо утерлась бумажным полотенцем и поспешила вернуться в ярко освещенную, неприветливую комнату.
Жожо все еще не было.
Она попыталась дозвониться до нее по мобильному, но телефон Жожо был отключен.
— Чертова обманщица! — прошипела Рут. — Куда же ты запропастилась?
Между тем вечеринка, на которую ее заманила Жожо, оправдывала самые худшие ожидания.
Обнаружив за шторой раздвижную дверь, Рут выскользнула на балкон и свернула косячок в надежде избавиться от нервозности и хоть чуть-чуть поднять настроение.
Опершись локтями о железные перила, она глубоко затянулась.
На темном небе высыпали звезды.
Нагловато-дерзкий железобетонный Бийлмер затаился в собственной тени, и только редкие машины еще ползли внизу под громадным футуристическим рекламным щитом со светящимися призывами покупать пиво «Амстел» и DVD-плейеры.