— А вы? — спросила Рут.
— Что?
— Вы чем занимаетесь?
— Я? Общаюсь с Лидией и другими старичками. Рыбачу в неразрешенных местах. Коллекционирую старые открытки с видами. И гоняю на велосипеде.
— С кем соревнуетесь?
— С самим собой. И конечно, с его величеством Временем. Вот… — Он открыл бардачок и протянул ей книгу. Тим Краббе. — Знаете такого?
Рут покачала головой.
— Возьмите. Почитайте.
Было темно, но она все же полистала страницы, давая понять, что ценит его жест.
— У меня есть теория, — продолжил после паузы Кид. — Восемьдесят процентов людей — придурки со сдвигом.
— Я, наверное, в их числе.
— Я еще не закончил. Восемьдесят процентов — придурки со сдвигом, но есть еще двадцать процентов, которые со сдвигом, но не придурки. Понимаете, что я имею в виду? Самое главное в жизни — отличить одних от других, потому что есть хорошие тронутые и плохие тронутые. Такая вот у меня теория. Кстати, вы из первой категории. — Он подумал и добавил: — Возможно.
Рут промолчала.
К барже подъехали уже в час ночи.
— Простите за любопытство, — сказала она, когда он открыл дверь, — но кто-то обещал угостить угрем.
— Заеду в субботу.
— Тогда уж лучше в понедельник. На выходные меня не будет. Собираюсь съездить к родителям в Дриеберген. Жожо согласилась покараулить баржу.
— Жожо?
— Да, это моя подруга. Между прочим, та самая, которая вытащила меня на эту вечеринку, а сама не пришла. Вообще-то вы можете привезти угря в любое время. Жожо будет здесь, так что ей и отдадите.
— Черт возьми, — сказал он. — Я знаю Жожо. Мы вместе работаем. Почему вы раньше не сказали, что это она? Ей пришлось остаться с одной женщиной, которой стало плохо на собрании.
— Вот как? — Рут пригладила волосы. Получалось интересно. — Самое странное, что она очень хотела, чтобы я пришла. Собиралась познакомить с парнем, которым она, кажется, увлеклась.
Кид рассеянно посмотрел на нее. Задумался. Опустил голову. Переступил с ноги на ногу.
«О Боже! — подумала Рут. — Это же ты, да? Ты! Тот самый парень, о котором рассказывала Жожо!»
Наконец Кид приложил руку к сердцу:
— Послушайте… мило поболтали и все такое. Салам. До понедельника.
Глава тринадцатая
— Что ж, давай посмотрим, — сказал отец.
Было утро субботы. На столе в рабочем кабинете лежали фотографии картины ван дер Хейдена, рисунок, сделанный Рут в хранилище, и с полдюжины книг и брошюр из магазинчика мистера Муна, часть из которых она даже успела пролистать по дороге.
Предоставив отцу заниматься загадками, Рут отправилась в кухню поболтать с матерью. Заодно они разогрели гороховый суп и кислую капусту. По радио передавали праздничную программу.
Всю ночь шел снег. В холмистом от наметенных сугробов саду сидел на антенне одинокий ворон. В этих птицах было что-то такое, что всегда наводило Рут на мысли о похоронах, гробах, черных покровах. Перед тем как погрузиться в полудрему, ворон встряхнул крыльями, став похожим на мокрый зонтик.
Ослепительная, сияющая белизна встретила Рут, когда она рискнула выйти из дому, чтобы расчистить дорожку. Лопата заскребла по гравию, нарушив торжественную тишину и покой зимнего дня. От холода и напряжения закололо в легких. Отставив лопату, Рут выпрямилась и огляделась. За ночь на снегу успели оставить следы не только птицы, но и лисы и еще какие-то звери, и теперь перед ней как будто лежала карта их ночных забав. У замерзшего пруда, судя по всему, охотники что-то не поделили — на случившийся конфликт указывали серое перо и три алых капельки крови.
Мир сиял в лучах бледного зимнего солнца, но с разных сторон уже доносились звуки наступающей оттепели: где-то сухо хрустнул под осевшим снегом хрусталик льда, зажурчала холодная вода в трубах и желобах, закапали свисающие с карнизов сосульки, распрямилась, вздохнув наконец облегченно, избавившаяся от бремени ветка.
В своей старой комнате Рут нашла чемодан со школьными тетрадками, куклами, коробочку с молочными зубами, крохотные шерстяные носочки и другие напоминания о безвозвратно ушедшем детстве. Обнаружились даже два выполненные цветными карандашами рисунка: пышная, расфуфыренная примадонна с улыбкой на лице, диадемой на голове, волшебной палочкой в руке и крылышками за спиной; и странная красная женщина с желтыми волосами, выпученными глазами и раскрытым ртом — она то ли пела, то ли кричала.