Не веря своим ушам, Рут посмотрела на Бьянку:
— Так вас этому учат в ваших школах? — Повернулась к детективу она уже с другим настроением. — У меня никого нет, понятно? Никаких животных. Кроме разве что пауков-орбатидов. Вот их здесь хватает, хоть ведрами выноси. Но они не в счет.
— Ее напугало не животное. Вещь. Какой-то предмет. Но с этим придется подождать, пока бедняжка не придет в себя. Тогда и представим отчет. Пока у нас есть только ее заявление. Не скажу, что оно составлено по полной форме, но смысл вполне ясен. Такова стандартная полицейская процедура. Начинать с главного, а потом переходить к деталям.
— Как мило, — прошептала Рут.
— Я бы не сказал. — Смитс покачал головой. — Нам с вами надо поговорить.
— А мне надо увидеть Жожо.
Он снова задумчиво, оценивающе посмотрел на нее. Откинул голову. Расслабился. Вдохнул сырого ночного воздуха.
— Есть где остановиться?
— Пока еще не думала.
— Комнату найти можно. Туристов сейчас не так уж много. И есть еще «Гранд-отель Краснопольски». Мы отправляем туда всяких важных шишек. Говорят, завтрак им подают в Зимнем саду. — Детектив вопросительно взглянул на нее.
— А почему бы и нет? В крайнем случае, как запасной вариант, подойдет и «Краснопольски». Я так понимаю, что полиция платит?
— Ах! — вздохнул Смитс. — Если бы не бюджетные ограничения…
— Ну, раз так, то придется довольствоваться отелем поскромнее. С одной звездой, без лифта, но очень уютным. Я как раз случайно знаю один такой.
— Бьянка подождет в машине, а я вас провожу.
— Нет! — отрезала Рут.
Хотя общение перешло в плоскость обмена легкими, даже шутливыми репликами, она чувствовала в нем скрытую угрозу, готовность в любой момент предпринять новое наступление. В этой тонкой войне нервов каждое замечание, каждый вопрос имели свой, скрытый для нее смысл. Рут инстинктивно ощущала, что Смитс с трудом переносит женщин. А может быть, и людей вообще.
Они прошли по трапу и поднырнули под полосатую ленту. Подойдя к белому «фиату», детективы остановились. Смитс повернулся к барже.
— Красивая, — одобрительно пробормотал он. — Хотя уже не молодая. Классическая модель.
— Построили в тридцатых, — сказала Рут. — «Люксмотор».
— Вы давно на ней живете?
— Почти четыре года.
— И какая же у вас философия?
— Извините?
— Ваша философия… ваша система взглядов. Или это глупый вопрос? Мне всегда представлялось, что каждый, кто делает сознательный выбор в пользу альтернативного образа жизни, поступает так по какой-то причине. Жить одной на лодке — это ведь выбор в пользу уединения, даже отступления, разве нет? На мой взгляд — взгляд дилетанта, — объяснений может быть два: разочарование в современном обществе или уход в медитацию. Вы не циник?
— У меня подвижная шкала ценностей и взглядов. От Будды до Кьеркегора.
— И где вы на этой шкале?
— Я все еще скольжу по ней. Послушайте, — продолжала Рут, чувствуя, что устала от игр, — я перебралась на баржу со своим приятелем. Мы прожили здесь три года. Примерно год назад он умер. С тех пор я одна. Вот и все. И на случай если вы, может быть, не заметили, в нашем городе многие живут на воде. Это весело. Прикольно. Немного неортодоксально. И даже дешевле.
Смитс хмуро посмотрел на пострадавшую баржу, и Рут невольно повернулась в ту же сторону.
— Конечно, иногда бывает и не весело и не прикольно, — признала она. — Порой даже очень не дешево. Иногда это просто достает.
— Понимаю. — В голосе полицейского снова послышались примирительные нотки. Он как будто вспомнил вдруг что-то давно забытое и усмехнулся. — Забавно… Знаете, я задал вам этот вопрос насчет философии… Мне действительно интересно, почему люди предпочитают жить на воде. Понимаете, я сам всегда мечтал перебраться на баржу. Но мечта так и осталась мечтой. Я свой шанс упустил. — Детектив постучал себя по виску. — Но где-то там что-то еще живет. Вот он, ваш Амстердам. А нам, обитателям суши, остается только смотреть на вас и завидовать. Если бы я не был женат, если бы не надо было платить по кредиту, то, может быть… Но что есть, то есть. У Роберта Фроста есть стихотворение «Дороги, которые мы не выбираем». Никто ведь не знает, тем ли путем пошел в жизни. И самое главное — мы никогда этого не узнаем. Вы, например.
— А что я?
— Вы выбрали себе дорогу. Поселились на барже. Осуществили мечту. Но и вы никогда не узнаете, правильно поступили или нет. Ответ всегда остается тайной.
— Какой ответ?