— Ответ на вопрос, правильную ли дорогу вы выбрали. Ни вы его не узнаете, ни я.
Рут потерла руки и переступила с ноги на ногу. Ей вдруг захотелось есть, захотелось тепла и света.
— Мечты имеют обыкновение превращаться в серые будни, — отрезала она. — Посмотрите, куда завела меня моя. Даже пойти некуда, не говоря уж про все остальное. Если что и утешает, так это страховка. Без нее мне бы даже за откачку воды и ремонт расплатиться было нечем.
Смитс бросил взгляд на Бьянку. Глаза его на мгновение вспыхнули, как лампочки игрального автомата перед выдачей выигрыша. Рут едва успела заметить этот сигнал. Бьянка же смущенно отвернулась и принялась натягивать перчатки.
Детектив только что не расцвел от удовольствия.
— Страховка! — выдохнул он. Кустистые брови взлетели, образовав на лбу под шапкой две морщинки. Сейчас они выполняли роль свеженьких, только что отчеканенных пунктуационных знаков, призванных отметить рождение нового человеческого чувства.
И Рут внезапно поймала себя на том, что Смитс очень и очень ей не нравится.
Оглянувшись и не обнаружив поблизости вывески отеля, она сделала пару шагов в сторону.
— Спокойной ночи, инспектор… или детектив… или как вас там. — Она обмотала шарфом подбородок, рот и нос, оставив только глаза под глубоко надвинутым беретом.
— Можно коп, — радушно подсказал Смитс.
«Дерьмо, вот ты кто», — подумала Рут.
— Вы справитесь одна? — спросила подошедшая Бьянка.
Рут кивнула.
— Не беспокойтесь. Все уладится.
— Я и не беспокоюсь. С какой стати мне беспокоиться? Со мной ничего не случится. Со мной никогда ничего не случается.
Бьянка дотронулась до ее руки.
— О! — сочувственно прошептала она. — У вас такая сухая кожа!
— Неужели? — Рут машинально провела тыльной стороной ладони по щеке.
— Да-да! Правда! Вы пользуетесь каким-нибудь увлажнителем?
— Нет. А надо?
Бьянка кивнула. Похоже, она воспринимала такие мелочи очень серьезно.
— Хорошо, буду пользоваться. Обещаю.
Теперь, рассмотрев напарницу Смитса вблизи, она поняла, что Бьянка еще красивее, чем ей показалось вначале. Рядом с ней было комфортно, возможно, из-за особого, полицейского, запаха — запаха крема для обуви, кожи, ружейной смазки. Такая милая, чистенькая, красивая. Интересно, как ей работается с этим боровом Смитсом?
Между тем Смитс уже залез в машину и лениво махнул рукой. Как и другие его жесты — и слова, — этот, казалось, нес некий скрытый, будто выраженный чужим языком подтекст. Рут перевела бы его как au revoir или что-то вроде того.
Но определенно не adieu…
Она отсалютовала одним пальцем, повторив его собственный жест, коим Смитс приветствовал ее после того, как минуту или больше подглядывал за ней, убитой горем, через открытый люк.
Рут отвернулась. На душе вдруг стало погано.
Какая безнадега! Где, черт возьми, друзья? Если они нужны, их никогда нет рядом. Был бы здесь Майлс, обнял бы… Пусть неуклюже, по-медвежьи. Пусть так, что нечем стало бы дышать. Пусть так, что завтрак запросился бы назад. Обнял и сказал… А что бы он сказал? Какое утешение предложил бы этот глас здравомыслия? «Ну что, балда, прищемили нам задницу, а?» или «Господи! Вот уж непруха!» Что-нибудь в этом роде. Что-нибудь британское. Такой уж он, Майлс, неисправимый, милый педик. Чашечка чая и слабительное — его рецепт от всех неприятностей.
Если бы все было так просто. Мир был бы куда как более приятным местом.
В животе заворочалась, заурчала мерзкая тошнота.
А ведь и правда: где же все ее друзья?
Глава пятнадцатая
Отель «Онна» занимал три здания на канале Блоемграхт.
Рут немного знала управляющего заведением Трипа, по крайней мере раскланивалась с ним при встрече. Он показал ей рассчитанную на двоих комнату на третьем этаже меньшего из трех зданий, потом они обсудили постигшее ее несчастье. В хозяйственном шкафу Трип нашел пару старых чемоданов. Сходили вместе на баржу. Забрали кое-что из одежды. Уходя, Рут заперла на замок люк и вернулась в номер.
Дел хватало.
Она развесила на батареях сырую одежду. Поставила на прикроватный столик «Еврейскую невесту». Вытащила пластиковую лягушку и пару раз сжала резиновую грушу. Распаковала сверток с фотографиями картины, рисунком и книгами мистера Муна.
Ничего не получалось. Ей никак не удавалось сосредоточиться.
Что-то постоянно дергало, отвлекало. Она начинала делать одно, останавливалась, бросала. Бралась за другое, но, не доведя до конца, переключалась на третье.