А почему бы и нет?
Там можно передохнуть, избавиться от слежки. Название бара — «Нефритовый берег» — таило в себе некий намек, манило, как сладкий запах наркотика.
Мотоцикл скрылся из виду. Шлепающий звук шагов приближался. Рут собралась с силами, пробежала по улице, свернула за угол… еще за один… и еще…
Бар был ближе, чем ей представлялось, — жужжащая неоновая скоропись помигивала над черным входом.
За дверью она обнаружила лестницу, тугой спиралью уходившую вниз. Тихая, неназойливая музыка, никакого гама, поднимавшаяся словно из дымохода волна приятного, словно наперченного тепла. У нее еще был выбор: вперед или назад. Может, это и частное заведение, но что ей терять? В крайнем случае прикинуться невинной овечкой. Ее просто попросят удалиться. Даже эти несколько секунд раздумий показались ей потерянными напрасно.
Музыка становилась громче. Приглушенные, доброжелательные голоса. Сигаретный дым. Двери туалетов: дамы налево, джентльмены направо. Не забывайте, пожалуйста, вещи… Перпендикулярная полоска зеленого света между не дотянувшимися друг до друга тяжелыми черными шторами. Рут глубоко вздохнула, вошла в бар — или клуб? или притон? — поплыла по залу.
Прекрасно.
Без колебаний. Она сняла пальто, шарф и берет и села за свободный столик, как будто он предназначался ей, и только ей одной, как будто она просто заглянула сюда попудрить носик или кутнуть — в зависимости от статуса заведения.
Никто ее не толкал, не хватал. Никто даже не обратил на нее внимания.
Рут устроилась на роскошном, обитом бархатом стуле, положила руки на стол и осмотрелась. Тепло втекало в сырую, холодную кожу, онемевшие пальцы, закоченевшие ноги.
Каменные стены подвала были раскрашены в разные тона зеленого: морской волны, водорослей… Спокойные, умиротворяющие оттенки. Ничего кричащего, не бордель и не забегаловка. Здесь никто не подсовывал зазевавшемуся туристу сногсшибательный коктейль и не совал под нос умопомрачительный счет. Классное место, не подстраивающееся под моду, но и не выставляющее напоказ нищету. Осколок другого века. Оно служило рифом для элегантных обломков старины, приютом для тихих, незлобивых душ, наверное, здесь можно было, забывшись, потерять счет времени и просидеть весь уик-энд, нисколько не пожалев об утрате.
Зал наполняли с дюжину или около того клиентов, как одиноких, так и не очень. Персонал состоял из двух накрахмаленных и не слишком твердо стоящих на ногах немолодых официантов в «бабочках», столь же почтенного бармена, задумчиво складывающего салфетки, и юной азиатской кошечки в пестрой атласной тунике с воротничком в стиле Мао, при виде которой Рут почему-то подумала об опиекурильне. В углу, на небольшом возвышении, какой-то мужчина неспешно перебирал струны голубой гитары. Вечерний костюм и зализанные назад волосы напоминали о давно ушедших пятидесятых.
Именно гитарист задавал тон всему заведению: и легкому ритму, в котором двигались официанты, и даже биению ее пульса. Задумчиво склонившегося над инструментом музыканта окружал диск падающего сверху приглушенного света. Другими источниками иллюминации были свечи, по одной на каждом столике, и электрическая вывеска над золоченым ламбрекеном бара — «НЕФРИТОВЫЙ БЕРЕГ». Прозрачные зеленые буквы походили на огромные, с неровными, зазубренными краями кристаллы пироксена.
Рут никогда не слышала об этом заведении.
С потолка за неподвижными лопастями вентилятора списал огромный, сделанный из папье-маше дракон.
Такая вот обстановка…
И все же одного знакомого Рут обнаружила — парень сидел у бара.
Они случайно разговорились в кафе «Де Доффер» в Йордаане. Он работал в аэропорту Схипхолл, где готовил ленчи для пассажиров. Только это Рут и запомнила. Глаза их встретились, но его взгляд задержался лишь на мгновение и тут же скользнул дальше. Одностороннее узнавание.
Впрочем, другие посетители тоже никому себя не навязывали. Похоже, такое здесь действовало правило.
В маленькой нише напротив сидели, привалившись друг к другу, два гота. Голова девушки уютно покоилась на плече мужчины. Они разговаривали. Целовались. И явно никуда не спешили. Каждый раз, когда головы разъединялись, на передний план выступали черные губы. На обоих были черные рубашки и украшенные камнями распятия на фиолетовых ленточках, то и дело лязгавшие при контакте. У обоих были короткие черные волосы, глаза-незабудки и бледные, словно выбеленные, лица. Рут долго таращилась на них, как будто ее привели на процедуру опознания. Они любят друг друга, подумала она. И тут же оказалась в ловушке этой мысли.