В городке уже сновали автомобили и люди, спешащие по своим делам. Лишь в будние дни можно было с уверенностью сказать, что этот город жив. В выходные же его наполняли сонная атмосфера улиц, умиротворенное спокойствие домов с расположившимися на заднем дворе в тени деревьев хозяевами, неспеша ведущими тихие разговоры за бутылочкой пива, тихие мелодичные речи священника во время воскресной службы. Эмма любила этот город, но по какой-то причине знала наверняка, что здесь не останется. Эту причину она и сама не могла объяснить, просто внутри сформировался твердый и безоговорочный ответ на данный вопрос. Хотя если оставаться честной с самой собой, девушка в это слабо верила. Она же практически ничего не делает, чтобы уехать отсюда. Ходит на работу, складывает лишние деньги на дно шкатулки, общается со стариком, гуляет, и совершенно не думает о том, что будет завтра. Иногда Эмма ловила себя на мысли, что она, в принципе, не имеет особого желания отсюда уезжать. И еще чаще ловила себя на мысли, что она вообще ничего не хочет. Доведенные до автоматизма сценарии каждого дня – заправка, шутки с Джейкобом для поднятия настроения, обед под деревом, прогулка, ужин, постель. У нее даже нет друзей, а ведь она молодая, привлекательная девушка. Хотя от последнего она меньше всего страдала – в своем мире ей было интерееснее, чем в шумной компании.
Забежав домой и сменив удобные мокасины на резиновые сапожки чуть повыше щиколотки, Эмма снова вышла из дома. На этот раз она поехала на городское кладбище, пугающее и одновременно притягивающее своими темными надгробиями, утопающими в сочной зелени газона. Похвалив себя за сообразительность, девушка пошла мимо могил по сырой траве, местами уже заметно пожелетевшей и потускневшей. Отыскав в ряду могилу отца, она села на корточки и погладила рукой холодный камень с высеченными на нем датами. Глаза девушки были закрыты, а губы что-то шептали. Она просидела так довольно долго, затем, проведя в последний раз рукой по надгробию, пошла к выходу. Как раз в это время похоронная процессия преодолела главные ворота кладбища и тихо двинулась дальше. Эмма отступила назад и встала возле большого старого дуба. Внезапно один из людей, замыкавший процессию, отстал от остальных и двинулся к ней. Мужчина в черном костюме, который очень шел ему, кивнул Эмме и произнес:
– Привет.
– Привет, – Эмма опешила, узнав дядю Сэма.
– Хороним старого приятеля. Рак. Ты как? Извини за тот день, ладно? Были проблемы на работе, я был немного зол.
– Ясно. Я вроде ничего. Навещала отца. Как Меган?
– Джесс её совсем избаловала. Бесенок в юбке. Была у матери? – Сэм выглядел подавленным и усталым.
– Была. Она сильно изменилась.
– Кстати, я хотел тебе сказать, чтобы ты была в курсе дел. Врач сказал, что кризис позади, и она уже якобы выкарабкалась и справилась с болезнью… Держать её там вроде бы уже нет смысла. Вот хотел у тебя узнать, ты смогла бы её забрать к себе?
Эмма ничего не смогла произнести в ответ, от наглости и внешнего спокойствия дяди комок слез подступил к горлу.
– Я говорила с ней недавно, она не хочет оттуда уходить, – взяв себя в руки, произнесла Эмма.
– Я её понимаю! Наверно замечательно дни напролет читать книги и кушать еду, которую для тебя кто-то приготовил. Только вот государству за это кто-то платит неплохие деньги каждый год. Мы с Джесс ждем пополнения, поэтому у нас нет возможности сейчас отдавать такие деньги, – Сэм выжидающе посмотрел на Эмму.
– Очень благородно с твоей стороны, что ты предупредил меня, – Эмма не скрывала злых слез, готовые дрожащими каплями покатиться из глаз.
– У тебя еще есть время подумать и подобрать какие-то варианты для решения проблемы, – сухим голосом продолжал мужчина, – я уже вложил некоторую сумму в начале лета. Тогда мы еще не знали о прибавлении в семье, поэтому до конца зимы она может находиться там.
– Ясно, – Эмма вытерла слезы рукавом куртки и продолжила. – Я решу эту проблему, Мистер Уайт.
– Здорово, что мы друг друга услышали. Все бумаги я пришлю им почтой, в администрации лечебницы переоформишь все на себя. Мне пора.
Мужчина твердой пружинистой походкой направился за видневшейся вдалеке процессией. Девушка еще немного постояла, прислонившись к стволу дерева, затем глубоко вздохнула и пошла в противоположную сторону.