– Разберись в своих эмоциях, – голос мужчины заставил Эмму вздрогнуть, – тебя никто насильно не заставляет ходить сюда и терпеть выходки больного, малознакомого мужчины. Покопайся внутри. Проанализируй, что на самом деле доставляет тебе удовольствие от знакомства со мной – интерес к неизвестному, природное любопытство или же что-то другое.
Александр присел рядом с девушкой и взглянул на нее.
– Зимой ты тоже ешь на кухне? – Эмма представила, как сидит с Алексом посреди сугробов и ест ледяную пищу.
– С наступление холодов я перебираюсь в подвал. Ненавижу холода. Ненавижу подвал. Ненавижу замкутое пространство, – мужчина сжал кулаки и закрыл глаза. Когда он их открыл, Эмма ужаснулась той безграничной боли и горечи, наполнивших прекрасную зелень глаз.
– Еще вина? – Александр взял себя руки и отправился на кухню.
Так они просидели еще часа два, за все время перебросившись лишь несколькими словами.
Домой Эмма возвращалась со смешанным чувством неясной горечи и какой-то твердой уверенностью, что за кажущимися отсутствием динамики и развития их странных отношений, на самом деле, скрывается нечто более сильное и мощное, заменяющее прикосновения и слова, но не уступающее всему этому по значению и эмоциям. Подходя к дому, девушка обернулась и помахала рукой Александру, который помахал ей в ответ.
Утром Джейкоб ,как обычно в последнее время, прощупал почву: бросил Эмме шутку, словно теннисный мяч. Девушка отбила его, весело смеясь.
– Где же она шлялась? – смеялся старик, имея в виду улыбку своей юной подруги.
Ответ Эммы прервала громкая музыка и визг тормозов.
– Чертовы засра… – старик не успел отпустить ядовитое словечко в адрес подъехавших клиентов, как дверь открылась, и на пороге возник Лакки, лицо которого скрывалось за большим букетом алых роз.
– Боже, ты стала еще прекрасней! – воскликнул парень, подняв Эмму на руки и кружа в воздухе.
– Хватит этих нежностей, ей нужно работать! – шутя цеплял молодежь Джейкоб.
В обед Эмма отнесла букет домой и поставила его в воду. Лакки сидел в её комнате, ожидая, пока девушка переоденется и приведет себя в порядок. Старик отпустил Эмму с работы, так как Лакки запланировал насыщенный вечер – сначала они пойдут в кино, потом будут отмечать приезд юноши в уютном ресторанчике, где Лакки предусмотрительно уже заказал столик. От скуки он принялся разглядывать фотографии на стене, запечатлевшие Эмму в разные периоды жизни. На школьной фотографии она обнимала родителей, радостно прижимающих дочь к себе. Эмма рассказывала Лакки о том, что отца нет уже несколько лет. На вопросы про мать она уклончиво и нехотя отвечала, либо переводила тему. Но по слухам, ходившим в городе, юноша знал, где на самом деле её мать, и что пришлось пережить Эмме в годы ее пьянства. Взгляд Лакки упал на кучку документов, лежащих на столе. Ругая себя за чрезмерное любопытство, он пробежал глазами по страницам…
– Ну что, пойдем? – Эмма зашла в комнату и покрутилась перед Лакки. У парня перехватило дыхание – короткое черное платье, высокие сапоги на большом каблуке, распущенные волосы, мягкими волнами падающие на плечи.
– У меня нет слов… Будь моей женой!
– Может придумаешь более оригинальное место и время для предложения руки и сердца? – шутливо подмигнула ему Эмма, и они направились на выход.
Фильм был скучным. Девушка закрывала глаза и думала об Александре. Интересно, он ждал её сегодня? Как теперь они будут видиться? Лакки всегда требует большого внимания к себе и целыми днями от нее не отходит. Да и она соскучилась по этому доброму и веселому парню. Эмма повернула голову и стала рассматривать Лакки: короткие черные волосы, по которым он постоянно проводил рукой, отчего они поднимались дыбом, прямой нос, выразительные голубые глаза, пухлые губы, ослепительная улыбка. Мечта любой девушки её возраста. Но почему-то не её мечта…
Лакки поймал взгляд девушки, блуждающий по его лицу, и в темноте кинозала стало видно, как заблестели его глаза. Эмма почувствовала, как участилось его дыхание. Чтобы избежать нежелательных действий с его стороны, девушка отвернулась и уставилась в экран, делая вид, что увлечена интересным фильмом. Краем глаза, она заметила, как юноша глубоко вздохнул и расстегнул еще одну пуговицу на светлой рубашке.