Сейчас, как мне кажется, их боятся оставлять. Боятся, что они, по образцу незадачливых родителей, начнут пить-гулять. И от страха как раз подталкивают некоторых к "питью-гулянью", чем в коллективе эти некоторые заниматься бы не стали...
Мы с ребятами, кстати, тоже не подумали о выпускниках нашего идеального детдома - нашего лицея. Значит, надо еще думать. И обязательно предусмотреть то, о чем я выше написал...
Восьмиклассники оставили надписи на фасаде: "Здесь жили и мучелись..." И дальше - клички крупными буквами. Димкина кличка - Сократ - написана карандашом, без нажима, буквы меньше, чем у других.
Значит, было у них ощущение мученичества?.. Конечно, оторвали от семьи, заставили жить в казенном доме...
Интересно, почему Димка не исправил ошибку в их настенной надписи?..
Была суббота. Я шел по Невскому со своими сыновьями. Остановились попить у автомата.
И вдруг из толпы - одно, другое, третье знакомые лица.
- Сергей Иванович!..
- Сергей Иванович!..
- Сергей Иванович!..
Наши... Видимо, на экскурсию приехали. Тут и Женька, и Наташа, и другие мои пациенты-собеседники. С ними воспитательница - Алена Игоревна...
Меня поразило, как ребята кинулись от нее ко мне. Как осветились их лица... Как они выкрикивали громко мое имя...
- Мы только что с теплохода, - сказал я. - Катались по рекам и каналам. А вы куда?
- А мы в музее были! - затараторили ребята. - Мороженое ели!.. Наверное, в кино пойдем!..
Мы обменивались впечатлениями, смотрели друг на друга и улыбались. Мы были нужны друг другу.
Выходил из леса, поднабрав колосовиков. Отправился после работы давно обещал маме. Устал, вспотел. Ветер шумел, как река, и не приносил прохлады. Хотелось искупаться в настоящей реке.
Впереди опушка засветилась. Ночь была близко, но яркий, теплый день не думал меркнуть. Правда, деревья вроде бы стали сдвигаться теснее. Вроде бы кроны их начали сливаться в единое упруго-ароматное облако. Вроде бы и напряжение в "электрической системе" дня чуть понизилось...
Загляделся, и на тебе - запнулся. И тут же вдобавок попался под ноги окопчик, заросший черничником.
Прыгнул через окопчик, но вышло неловко, - грибки посыпались в траву.
Пришлось наклоняться. Ох как не хотела этого спина! Невольно помедлил секунду-другую. Рассыпанные дары леса были красивы. Они принадлежали этому миру, от которого я их отделил. Что-то вроде угрызения совести шевельнулось...
Но подобрать грибы не пришлось. Слух резанул дикий визг. Я распрямился, оглянулся. Леший, что ли, не к ночи будь помянут?..
Визг сменился лаем... И снова визг... И снова лай... Собака!.. Что-то с ней неладно!..
Бросился вперед, и ветки ожили, стали хлестать, царапать. Опушка приближалась медленно, хотя светилась, казалось, недалеко. Собака затихла. Зато стали слышны людские голоса. Возбужденные голоса двух или трех парней...
Страшно мне стало не сразу.
- Вы собаку слышали? - спросил, переводя дыхание, морщась от неприятного запаха.
Парни сидели возле костра, который слабо дымился. Наши семиклассники: Генка, Зайка, Ник. И Петька - его позавчера доставили из детприемника.
У подростков не лица - блаженно-одеревенелые маски.
- Собаку?.. Слышали!.. - сказал Генка.
В левой руке у него железная кружка, в правой - бутылка водки. Остальные держали свои кружки и смотрели на бутылку. Даже у Петьки был пластмассовый стаканчик - маленькое белое пятнышко. Петька держал его в опущенной руке...
- Где она?
- Вот! - Генка мотнул головой на костер.
Я перевел взгляд и еле сдержал рвотный позыв. Черная масса, которую принял за угли, была сгоревшим собачьим трупом. Понятен стал неприятный запах.
- А че ему надо? - спросил Ник.
- Так это же доктор! - сказал Петька. - Наш доктор!
- Что же вы? - сказал я растерянно. - Зачем сожгли?
- Сказать ему? - вопросил Генка. Остальные, то бишь Зайка и Ник, механически покивали головами. - Мы мстить хотим... Жестокость и сила... Вот что нам нужно...