— Я не буду есть это мясо. Я не могу, — сказал Алексей младшему брату.
— Детям только не говори про лосенка, — попросил Костя.
— Да уж конечно. Нам и мясо-то не нужно. Рядом озеро, рыба. К чему это убийство?
— Ладно, Алексей, что свершилось, то свершилось. Но впредь заявим: пока мы здесь — никакой охоты. Он еще и на кабанов собирается. Ты только не переживай, он это мясо не столько для нас добывал, как для других.
На крыльце послышались шаги, и братья умолкли. Вошел Валерий:
— Готова печенка? Не пробовали?
— Да не-е-ет…
В руках брат держал буханку хлеба и тотчас понес ее собаке как поощрение. Это была понятливая, по-своему красивая гончая лайка. Жила она в будке из бывшего пчелиного однокорпусного улья. Как правило, собака кормилась магазинным хлебом. В день Валерий доставлял ей одну-две буханки ржаного темного из районной пекарни хлеба. Костя как-то заметил:
— Лучше бы ты поросенка имел. Грешно скармливать хлеб собаке.
— Грешно, говоришь… А вот те, елки-палки, которые в городах у вас, те собаки вагоны костей и мяса съедают. И колбаской не брезгуют, которую у нас и в глаза-то не видят. Собачий бум захлестнул ваш город! И никому не стыдно так жить, что же ты им не скажешь?
— Я лично не держу в квартире собаку, — ответил Костя, чувствуя между тем, что возразить брату серьезно, пожалуй, и нечем.
Когда-то Алексею и Косте завидовали, что в деревне у них есть дом и они могут поехать отдохнуть к себе. Некоторым, как сделал это Алексей, они давали и деревенский адрес: в случае неувязок каких — пусть приезжают. Места хватит. И вот сидят они на сундуке в сенях с немым отупением, с тяжестью в головах, с каким-то возникшим внутренним напряжением, ведя непредвиденный мучительный разговор с родным же братом.
— Пойдемте-ка лучше на воздух, — предложил Костя. — Будто места нет, кроме сеней.
Словно уловив какую-то перемену в настроении взрослых, прибежали племянники. Сели с мужчинами на лавку под березой. Лавку под деревом любили, летом отдыхали на ней в тени, а вечером обычно ждали с поля корову. С бугра под березой далеко виднелись дали и гнездо аистов на дереве у соседа Макара. Многие завидовали месту, выбранному отцом для постройки дома в годы коллективизации.
Ребята повертелись возле старших, пока Костя не скомандовал идти спать. Старший увел за руку младшего, и братья остались одни.
— Валерий, надо сообща нам поговорить серьезно, — начал Костя, не теряя времени, опасаясь, как бы не ушел брат в деревню. — Всем вместе.
— О чем говорить?
— Зачем ты убил лосенка? Никому не нужно твое мясо. Никому. И я не собираюсь угощаться им. Как хочешь, но не собираюсь!
— И я не на такое угощенье ехал, — решительно поддержал Алексей, — Убить лосенка! Да какими ты глазами после этого будешь смотреть на детей?..
— Позовем Нину и обсудим, — предложил Константин.
— Зови, — равнодушно согласился Валерий.
— Нина! — прокричал Константин во двор.
Вытирая о фартук руки, подошла сестра. Алексей осуждающе смотрел на Валерия, точно не узнавал брата. Ему, приехавшему сутки назад, происходящее виделось особенно странным и диким. Снять бы где-нибудь в Подмосковье дачную комнату, собирать грибы, купаться в речке, встречать по субботам и воскресеньям жену — и не надо бы лучшего. Вот только вода колодезная, на которую он так уповал и надеялся… Вода эта, признаться, не давала покоя.
Из родного колодца! Она и сейчас рождала желание встать и пойти к ведрам на лавке. Странно и в чем-то загадочно само желание без конца пить эту воду. Ни в детстве, ни позже не испытывал он такой жажды, никогда не спешил так к воде из колодца за огородом, как в этот раз. Как будто в последний раз пил.
И нельзя было пойти к ведрам на лавках, не поговорив со средним братом. Приключись что с Валерием, и до конца дней не простишь себе…
— Валерий, что же ты наделал? — строго спросил Константин. — Зачем убил лосенка? Для детей?
— А это мое дело, — ответ брата был спокойным на удивление, как если бы разговор вообще его не касался, а шел о чем-то постороннем.
— Так ведь нельзя же! — подключился, не вытерпев, Алексей. — Это, пойми, преступление…
— Я в вашу жизнь не вмешиваюсь.
— Верно, не вмешиваешься. Мы не стали бы с Костей говорить, но мы не одни: с нами дети, твои племянники. Неужто они не поймут, что это не охота, а убийство?
Валерий насупленно глядел перед собой в сторону деревни, куда-то за огороды и избы, и был весь где-то там, в той скрытой темнотой дали.