— Силушки не те. Туда отвезете, а обратно возьму и помру, вот намаетесь? — поразмыслив, сказала она. И, прервав о себе разговор, неожиданно спросила Олега-кардана: — А ты что ж такой шельмовитый?
— Какой уж есть… — смутился он от необычного вопроса, оставаясь вместе с тем в своей привычной наигранности.
— А ты будь сердешнее. Взгляд-то у тебя, милок, завидущий, ненадобно шустрый.
— Это у него от дороги, — вмешался Глеб. — Устает машину вести.
Старушка кивнула, заметив, что пора ей домой. Жила она, выяснилось, неподалеку, в комнате первого этажа. Глеб с Никитой вызвались проводить. Прощаясь, пообещали на обратном пути заехать.
— Ты деревню эту, Еремино, знаешь?
— Если бы. Но найти-то можно… — ответил Никита.
— Непременно надо.
Олег-кардан протирал стекла «Жигулей», Осматривать в городе было еще немало. И памятники войны с французами, и стену-вал зодчего Федора Коня, и мелководный Днепр, и памятник Кутузову, но главное теперь оказывалось впереди, о чем редко кто знал, но которое виделось сейчас важнее уже осмотренного.
— Сестра вроде однажды там клюкву на зиму собирала с бабами, но мне и в голову не пришло узнать, как они добирались, — заметил Никита, как бы оправдываясь.
— Чудило ты, — словно бы между прочим упрекнул Глеб. — Я бы там уже десятки раз побывал.
— То-то и оно, что чудак. Журавли-то припомнились мне когда? Много позже, что ни делаю, куда ни подамся — ворошат, будоражат. Звучат валторной. А в последние дни так и вообще не дают покоя. Ну с чего бы, скажите?
— А по мне, все это мистика либо лирика, — ухмыльнулся Олег. — Блажь!
— Да ты прямо провидец! Послушай лучше, что в сегодняшнем номере пишут. — И Глеб Остроумов ткнул пальцем в верхний край последней газетной страницы: — «Удивительно, что птицы каким-то образом угадывают благоприятные для прилета условия, находясь за тысячи километров от облюбованного места». Вот сколько еще неразгаданного на земных наших просторах.
Он вчетверо сложил газету и, горячась, распалясь, заговорил о любимой им теме, которой еще не касался, а словно бы нарочно берег для особой дорожной минуты.
— Мне, мужики, и самому недавно стало не по себе, когда читал статистику ООН. Оказывается, в наше время на земле солдат куда больше, чем учителей. А это о чем-то да говорит. Вычитал я из той же статистики и другое: если перевести все ядерные бомбы в тол, ну, которым снаряды в минувшую войну начиняли, и погрузить в вагоны, то возникнет, братцы мои, состав в сорок раз длиннее расстояния от нас до Луны! Представляете — в сорок раз!.. И это не все. Там же сообщалось, что если бы случился ядерный пожар, то разгорелся бы он по планете быстрее непогашенного в сухом лесу окурка. Какой, мужики, сюрприз, а? Не потому ли и тянет тебя к болотам и журавлям, ты мудрости как бы возле них ищешь, спокойствие обрести хочешь. Ты, Никита, внутренне опасаешься, что так и не попадешь к ним. И, в общем, я тебя понимаю…
— Нда-а-а, перспектив-ка у вас, — крутнул, потыкал пальцем в висок Олег-кардан. — Не заскучаешь!
— Перестань, — спокойно осадил его Глеб. — Лучше давай подумаем о наказе старухи. Обещали ей? Обещали. Давайте все же найдем Еремино, Лыково и эти болота. Может, Лыково и не попало под укрупнение? Едемте, мужики, ей-богу, не пожалеем!
— Я разве против? — откликнулся Никита первым. — Я бы поехал…
— А дорогу ты знаешь? Был там ребенком? — возмутился Олег-кардан. — Автомобиль не лошадь, он не пройдет везде.
— В Лыково я, конечно, дорогу не помню. А вот Еремино, пожалуй, большое село и, возможно, обозначено даже на карте. От него затем можно найти дорогу и на Лыково, — сдержанно ответил Никита.
— В самом деле, как же мы о карте забыли?! — спохватился Глеб Остроумов. Мальчишеским жестом он наскоро затолкал в брюки вылезшую рубашку и подтолкнул к дверце машины Олега-кардана: — Доставай атлас. И карту. Не теряй времени. Ведь нам-то, мужики, и ехать-то особо некуда, кроме как домой. И потом не вырвемся, не выберемся до конца лета. Не вы-бе-рем-ся! Уверяю вас. Пусть будет это как отыскание золотой страны. Искали же ее когда-то в глухоманных местах Южной Америки, а мы у себя поищем.
Он впихнул друзей в машину и, обежав «Жигули», сел с другой стороны. На картах Еремино лежало на их пути. Лыково обозначено не было. Лыково они решили поискать после Еремино…
Олег-кардан гнал машину, монотонно шуршали шины. Водил он с редкой лихостью, вовремя реагируя на любой знак и дорожную непредвиденность. Правой рукой то и дело тянулся к пачке с сигаретами, предусмотрительно положенной у ветрового стекла. Можно было догадываться, что он усиленно что-то обдумывает…