— Идите в сквер, — посоветовал дежурный, вышедший на перрон встречать поезд. — Или сока в ларьке попейте, завезли вчера. Сдам дежурство, подойду.
— Может, и вправду сока попить? — спросил Сенька, когда они вошли в сквер. — Смотри за сумками. Я скоро. — Сенька порылся в кармане и позвякал мелочью. — У тебя есть с собой?
— Немного найдется.
— Давай.
— Только велосипед не купи, — неожиданно съязвил Васька. — А то дарить не найдется кому… Хватит с тебя и одного.
Сенька задержался и пристально посмотрел на напарника:
— Раз приказываешь, не буду.
— Скажи, откуда этот велосипед? — спросил Васька заметно смелее.
— Разве ты не слышал? Купил.
— Но мы уезжали ночью!
— Ну и что?
— У тебя не было времени на покупку!
— Тогда украл.
— Я серьезно.
— Я тоже, — спокойно ответил Сенька. — У одного шалопая прихватил.
— Так я и думал! — возмутился Васька. — Так я и думал! — добавил он с пророческим негодованием. — У меня бы тоже спер?
Сенька снял сумку и бросил в траву:
— Может, и не стал бы — ты трудишься. В люди выбиваешься. И не сегодня завтра выбьешься.
— Дико красть и потом дарить, — не унимался Васька.
— Вполне возможно. Так я подался.
— Ладно… — вяло согласился Васька.
Ему тоже хотелось пойти куда-нибудь, но трогаться с двумя кондукторскими сумками было обременительно. И Васька лег, подложил одну сумку под голову, а другую под локоть. Даже если уснет, никто не решится взять сумки: Васька в момент проснется.
Но он не спал.
Солнце нежарко проглядывало сквозь листву и хмарь облаков. От травы тянуло устоявшимся летом и чуть-чуть запахом шпал и вагонной смазки. Он ощущал их так же привычно, как ощущает человек родной быт.
Покойно дремалось и думалось. И не верилось, что целую зиму уносился он в своем хвостовом вагоне в снежную мглу, в трескучий мороз, в каленые звездные ночи… Прыгал и приплясывал на переходной площадке, боясь окоченеть за долгий путь. И как ни стерегся, одетый в полушубок и валенки, а все равно однажды уснул.
Загляделся в одну из ночей на огни в домах, замечтался о незнакомке, теплом уюте и не заметил, как задремал… А поезд несся, обволакивало тамбур поземкой, убаюкивало коченевшего Ваську.
Не миновать бы беде, не спохватись на станции Сенька. Как догадался метнуться он к задней площадке — и до сих пор неясно. Ждало неминуемое ЧП. Прежде не ходил и не проверял он Ваську, в тот же раз что-то подтолкнуло.
Станция, где растормошили Ваську, располагалась недалеко. На ней он как бы второй раз родился…
Хотя ларек был и рядом, но пропадал в нем Сенька изрядно.
— Вот и мы, — объявил он, кладя на траву фуражку. — Дежурного не было?
Васька не отозвался, уверенный в краже велосипеда и полагая, что дежурный нужен, чтобы получить с него магарыч за подарок. Сенька же и внимания не обратил на его недовольство.
— Пойду проведаю, — сказал он, направляясь к вокзалу.
До пригородного оставалось немного. Не теряя времени, Васька вынул из сумки снедь и разложил на газете. После этого заглянул в сумку Сеньки, как обычно делали они в дороге, садясь подкрепиться. Сумка оказалась пустой.
Это чуть удивило Ваську: без еды в путь-дорогу главный не отправлялся. И Ваське не советовал. Многовато набиралось сегодня загадок.
— Ай да умник! — прозвучал над ним знакомый голос. — Не стол, а клад. Ты посмотри только, — обращался Сенька к дежурному, с которым пришел. — Колбаса, яйца, лук… Скатерть-самобранка!
Похвала пришлась Ваське по душе. И хотя ничего особенного не было, а все же приятно, что похвалили при другом человеке.
— Садитесь, — пригласил Васька, — а то поезд скоро.
Сели на траву вокруг газеты. Сенька подал каждому по бутылке сока, а Васька протянул по бутерброду, яйцу и луковице.
— Ну, за что? — спросил для символики Сенька.
— За зимние поезда, — ответил дежурный. — За вас, ребята. Чтоб всегда все хорошо было.
Сенька выпил, а от бутерброда отказался. Время от времени он поглядывал на часы. Дежурного потянуло на разговоры:
— Я вам вот что скажу, ребята. Кому зимой сон да отдых, а нам так маета одна. Летом только и отойдешь маленько, как сейчас. — И он заговорил о пережитом, о разных случаях в холодное снежное время.
— Да здесь разве зимы? — усмехнулся Сенька. — Вы бы сибирские попробовали.