И как были понятны и дороги ему эти строки. Уже и нет давным-давно самого поэта, а мысль его будто жила до поры до времени где-то в космосе и сохраненной вернулась, передалась в нужный момент Полухину.
Без труда приобрел он билет на поезд: начиналась как раз Олимпиада, и большинство москвичей предпочитало остаться в столице. Ночью, в первом часу, он выехал, а утром был в областном городе, где начинал когда-то свою трудовую судьбу.
На городском вокзале Алексей и Костя крепко обнялись, расцеловались. Лиза же улыбчиво протянула ладошку:
— Заждались тебя, Алексей. Юраша, наш младший, говорит вчера: когда дядя Алеша будет? А сегодня опять спрашивает: «За дядей Алешей едете?» — «Да», — отвечаем. «А он с бородой?» Почему-то думает, раз из Москвы, то непременно с бородой.
От рассказов о детях стало смешливо, весело. Жаль, редко, с большими перерывами доводилось видеться братьям: Костя летом находился обычно в плавании, отпуск же зачастую получал зимой, когда у Алексея шли занятия в институте.
Этим летом Костя наконец выбрался с семьей. Алексей любил и ценил младшего брата за уцелевшую в нем с детства отзывчивость, за честность и обязательность, покладистость и трудолюбие. Такими, должно быть, росли и его малыши — Юраша и Дима.
День приезда и встречи в городе выдался, однако, не легким.
— Надо детям купить кое-что, — сказала Лиза. — Огурцов, капусты взять не помешало бы тоже…
— Прежде вещи Алексея сдадим в камеру хранения, — предложил Костя, беря часть поклажи. — А потом уж магазины.
Лиза согласилась. На случай дождя Алексей прихватил в дорогу длинный с металлическим стержнем зонт, который в камере хранения почему-то отказались взять, и с зонтом пришлось идти в город. Константин был в джинсах, заграничной спортивной майке и импортных сандалетах — душный город в такой одежде не страшен. Легко одетой выглядела и Лиза, в оранжевой, удачно оттенявшей смуглое лицо кофте, и джинсовой юбке.
Алексей же приехал в летнем, с легкой полоской, на заказ сшитом костюме, излишне заталенном и потому жавшем под мышками. Нелепым и ненужным показался ему и злополучный зонт.
Лизе не терпелось обойти изученные по прежним поездкам магазины. Встреча братьев тем самым подчинялась невольно ее запланированному намерению. С дороги куда проще и лучше было бы где-нибудь посидеть и в размеренной, неторопливой беседе рассказать каждому о себе. Алексей, однако, и не подумал осуждать Лизу: мать есть мать, и мало ли что требуется для семьи.
И потащился Алексей Полухин с братом и его женой по жаркому с утра городу, держа в руке складной импортный зонт и свежую газету, строчки которой отпечатывались на его вспотевшей ладони.
Он знал, что дома в деревне началась полоса какой-то непонятной ему новой жизни. Возникла она после смерти родителей. Корову брат с сестрой уже не держали. Валерий, как выяснилось, отвел и сдал ее на мясокомбинат в районе, ссылаясь на то, что животное состарилось. Деньги перевели ему в сберегательную кассу, и он постепенно тратил их по разной мелкой нужде.
Алексей готов был добавить от себя на покупку коровы, но ему писали, что подходящей нет, а как только высмотрят — сообщат. Шел месяц за месяцем, а «высматривание» продолжалось. Занятый своими делами, Алексей вспомнил о проблемах сестры и брата, когда засобирался в поездку. Лишь тогда всерьез сообразил он, что прокормиться без коровы Валерию и Нине не так-то просто.
И с помощью жены принялся собирать в деревню посылку с продуктами.
Раздобыли тушенку, сгущенное молоко, ветчину и разную колбасу, которая могла летом храниться. Сколько мог набрал, привез и с собой и от бесконечной суеты, от мелочных этих забот чувствовал себя, как никогда, усталым.
О многом бы надо им с Костей поговорить сегодня, прежде чем переступит он после долгого отсутствия порог родительского дома.
Сердце сегодня в душной толчее города время от времени покалывало игольной болью, усилившейся, как только стали они в длинную очередь за женскими сапожками. Воздух в обувном магазине пах кожей, и Алексей не выдержал.
— Я подожду вас на улице, — сказал он Константину и Лизе.
«Кажется, всерьез это…» — мелькнуло, когда уже был под липой на тротуаре, держась одной рукой за ствол дерева, а другой опираясь на длинный зонт. Но вскоре полегчало. Захотелось податься к вокзалу и сидеть в зале ожидания, сняв туфли с усталых ног.