Набрести в лесу на вырытый кабанами снаряд можно было и поныне.
Грибов по опушкам и ольховым колкам попадалось мало. Грибная пора этим летом запаздывала. Но вдоль опушки, особенно по заросшим траншейным склонам, красным-красно было от земляничных ягод. Никто не ходил пока и сюда, и ягоды висели почти перезрелыми. В субботу и воскресенье в деревню приедут из города, пойдут по грибы и землянику наверняка обнаружат.
Пора было спешить домой, и назавтра прийти сюда с ведром, кружками и стеклянными банками.
Константин и Валерий повернули к деревне первыми. Алексей же, приотстав, все заглядывал под папоротники, в надежде наткнуться на нечаянный боровик. Не приспело, из-за холодов задержалось явно грибное лето. И он поспешил за братьями и тотчас увидел, как Валерий и Константин остановились впереди, затаились, замерли, пригнулись и, запрокинув головы, с любопытством смотрели на верхушки деревьев.
И он тоже безотчетно замер заодно с братьями, толком не понимая зачем, но чувствуя, что так надо, чтобы не спугнуть их счастливого мига. Он не знал, что, затаясь, разглядывали они, и это было не столь и важно: две забавные, с растрепанными волосами головы. От восторга братья поснимали в эту минуту кепки. И что могло быть отраднее и милее двух братьев рядом? Они напоминали далеких прежних мальчишек. Валерий не хватился, не снял висевшего за плечами ружья, и Алексею показалось это каким-то добрым предвестием…
Он приблизился, и с ветвей над головами поднялись, дикие голуби. Он нисколько не сожалел теперь, что в лес пошел и Валерий, которому тоже, видать, хотелось побыть с приехавшими, наговориться.
И как хорошо и славно будет завтра идти опять — всем домом по землянику. То-то обрадуются, всполошатся сегодня, узнав про обилие этой душистой ягоды. У Нины болит давно печень, и где-то прочел Алексей, что земляника лучшее для нее лекарство, да еще безвредное.
Оравой прочешут они лесную опушку, выберут крупную ягоду, за мелкой же — и вторично можно наведаться. Надо бы и чернику разведать, может, также никем не тронута.
Наконец братья вышли в поле, где комары не преследовали. Часа четыре провели в лесу и немало устали. Вдали по дороге изредка пылили машины — день стоял в самом разгаре. Скорее бы к воде, после комариных укусов. Валерий неожиданно подбодрил:
— Не горюйте. Сейчас, елки-палки, подъедем.
— Как бы не так, — усомнился Костя.
— А вот увидите.
И, как только к дороге протопали, сзади и в самом деле затарахтела, кузовом забренчала колхозная машина. Узнали Валерия, затормозили.
— Привет, мужики!
— Привет, Валерий.
— В деревню подкинете?
Водитель согласно кивнул. И пронеслись поля, отсинело в стороне озеро, и приблизились редкие деревенские избы. У колхозного клуба машина остановилась, и братья слезли. Возле дома их первыми встретили малыши, с ними был и сосед Терентий.
— Покажите-ка, покажите-ка, с чем вернулись? — оживленно потянулся он к корзинам. — Да что так мало?
— Сколько нашли.
— Запоздалое лето, — потирая лысину, сокрушился Терентий. — Но должны появиться. Должны.
— Будем надеяться, — поддержал его Алексей. — А что же не заходишь к нам?
— Зайду. Непременно буду, — пообещал Терентий.
— Ждем. Всегда.
— Спасибо.
Племянники запустили ручонки в корзину, извлекли по грибку и, смачно понюхав, положили обратно, У Алексея же вновь обрадованно мелькнуло: жест несомненно был дедовский, переданный через Константина. Живуч и крепок, стало быть, полухинский род! Жаль, малышни не так уж и много в нем. У самого — один, у Кости — два, да один у Валерия, растет где-то под чужой опекой. Глупая, непонятная когда-то случилась с братом история.
После техникума Валерий лечил скот в пригородном совхозе. Встретил присланную туда молодую учительницу. Гуляли, дружили — учительница забеременела. Валерий был чересчур молод, горяч, многое не понимал и расписываться в загсе медлил. А вскоре родился мальчик, как две капли воды похожий на Валерия. Пытались родители вмешаться, одно лето внук провел даже у них в деревне, однако учительница осенью увезла его, вышла за другого замуж и тем самым дала понять, что с Валерием навсегда порвала.