Он взгромоздил на себя мешок, поправил лямки, и все трое двинулись к лодке.
— Надо тебе серьезно печень лечить, — посоветовала сестре Лиза.
— Надо бы, — согласилась Нина, — да как? В деревне у нас сейчас врач из Москвы отдыхает, отставник-полковник. Схожу завтра к нему. Да что это я?! Завтра же за земляникой! — спохватилась сестра.
— Вначале пусть врач посмотрит, а потом уж пойдем, — посоветовал Алексей.
— Подлечиться бы надо в районной больнице, да дом не на кого оставить…
— Как не на кого? — Алексей замедлил шаг, недоуменно уставясь на Нину. — А на Валерия?
— На Валерия, говоришь… — произнесла сестра с неохотой и почему-то отвела взгляд к озеру.
— На кого же еще?
— А вернусь куда потом?
— Сюда же.
— Сюда же… На голое место. Ни кола ни двора не будет.
— Как это?
— А так. Я — за порог, а он с молотка все пустит. Корову отвел…
Нина неохотными, скупыми урывками отвечала дальше приезжему из столицы брату. Выяснялось, что у себя в Москве он был далек еще от существующей здешней проблемы: приезжал, отдыхал — с виду будто бы и нормально все. Природа, раздолье, воздух, а выявилось, что серьезно-то и не заглянул ни разу в глубь жизни. Истина и правота внезапно проснулись и заговорили в Нине. Но чувствовалось им и другое: жить проблемами собственной семьи и отчего дома одновременно, да вдобавок непростыми служебными делами — недолго и самому надломиться. Он имел с семьей кооперативную квартиру, гасил постоянно ссуду, не бедствуя, конечно, но и не имея, по сути, ничего лишнего. Свои трудности решал он сам, и сам же за них был в ответе. Брату же и сестре оставили нажитое и наработанное родители, приобретать крупное что-то покамест не было необходимости, а в итоге их нехитрое с виду жилье куда запутаннее, чем могло показаться вначале.
— Что-то я не пойму вас… — произнес в смущении Алексей, окончательно выбитый сестриным откровением.
Голос Нины сломался, она закашлялась. Алексей не торопил. Теперь уже сестре не оставалось ничего, как до конца выговориться.
Охотничьей страстью когда-то переболели и сам Алексей, и Константин, имевший школьником одноствольное, купленное родителями ружье: росли как-никак на природе. Но жизнь свою охоте не подчинили, а, наоборот, быстро забыли и в конце концов к ней остыли, никогда не взяв с тех пор ружья в руки.
От рассказов ее точно бы потускнело летнее предвечерье. Какая-то неразгаданность крылась в страстном охотничьем увлечении брата, жившего себе в удовольствие на приволье.
Из-за проклятой охоты Валерий не вспомнил никогда и собственного сына, росшего без святых отцовских забот и помощи. Жизнь Валерия свелась к убийству кабанов, лосей, бобров, белок, енотов, и это занятие с годами превратилось в основательную привычку.
Охота перешла незаметно в профессиональное увлечение. К чему и зачем хозяйство, если природа выручит? В безлюдных местах сам хозяин себе, а если поделиться еще и добычей, нанесут взамен чего угодно: и огурцов, и молока, и картошки. И не надо в огороде возиться. Мяса же обычно хотелось каждому, а дичинки — и паче. Психология сельчан Валерием, безусловно, учитывалась.
Как старший, Алексей понимал, что разговор с братом теперь неминуем. Надо бы как-то заставить его задуматься, но как?
Отворачивая лицо, Нина всхлипывала.
Права сестра несомненно в одном: будь давние прежние мужики, многое здесь не привилось бы, но где они, где прежние? На кладбищах под березами, пирамидами да обелисками по Европе. Десятками мужиков забирала война, вернула же единицы. Из них один и остался теперь, Макар Дуднов…
Рюкзак с покупками в лодке Алексей держал на коленях, чтобы не замочить. Борта лодки осели. Из-за рюкзака грести было несподручно. Плыли по гладкому, зеркально-спокойному озеру. Ранний месяц успел подвеситься над деревней.
Молчали, то ли очарованные озером, то ли охваченные раздумьем.
— Прикладываю шкурку заячью к печени, — сказала Нина.
— Это зачем?
— Меньше болит.
— Врач советовал?
— Сама придумала. И вижу, помогает.
— А какой диагноз?
— Вздулась печень. В районной больнице наказали приезжать каждый месяц.
Вот и берег. Алексей поставил рюкзак на землю, примкнул лодку. Нина забрала ключ и понесла спешно Терентию. Лиза и Алексей, взяв весло, пошли тропой к дому.
Константин с малышами уже вернулись и ошкуривали удилища. Лиза отняла у детей ножи и спрятала. Мальчишки не перечили.
— Купили сахару?
— Купили, — ответил Алексей, опуская с тяжким вздохом рюкзак.