— Петрок оторвал листок, — произнесла Нина присловье.
Да, это, пожалуй, был первый сухой листок, предвестник осени в полусеверных здешних краях, посланник первого раннего увядания.
Алексею же еще больше взгрустнулось. Лето роняло листву, а в Москве до сих пор казалось, что оно начинается только и что лучшая летняя пора впереди. А получалось, что его, лета, оставалась уже самая малость. Как и в жизни: промелькнет, увянет, усохнет — в твоем обманчивом ожидании и надеждах на что-то.
Валерий возник во дворе почти незаметно. За столом начали двигаться, тесниться. Нина побежала за табуретом:
— Садись, картошка остыла.
Брат прокашлялся, присел на краешек скамьи возле племянников.
— Где был?
— Да там, — неопределенно кивнул он. — Корову лечил…
— Вылечил?
— Придется еще идти.
— Надолго?
— Может, и до утра. Серьезное воспаление… Возможно, прирежут…
— Да и у кого же это? — затревожилась Лиза.
— Ты не знаешь.
Валерий отвечал вяло и уклончиво, ел, поводя взглядом по стаканам и кружкам: вдруг в магазине взяли…
Алексей отложил на край стола книгу, это были избранные сочинения Канта, взятые для отпускного чтения.
Валерий поднялся из-за стола и попросил Алексея и Костю — на минутку. Повел к баньке. Удалясь от дома, где разговор не слышим детьми, возбужденно сказал:
— Вот что, братухи, мясо есть. Я обещал вам? Обещал. Говорил, будет мясо? Говорил.
— Какое мясо еще?!
— Не какое, а дичатинка — первый сорт. Да что первый — высший! Пока вы там плавали за своим сахаром, собака затравила лосенка. Ну, я и прирезал. Видит бог, не хотел. Так получилось. Лежит в овражных кустарниках. Тут недалеко. Надо срочно идти. Одному опасно. Может напасть лосиха. Ведь она там поблизости где-то ходит, запах чует… Спешить надо. В случае чего можно пугнуть ее ружьем. Шкуру отдам выделывать, будет куртка. Мне в ней нельзя — сразу усекут.
Костя и Алексей, смятенные и растерянные, не знали, что и ответить. Ругать брата — не тот момент, отказаться идти — мало ли что случится с Валерием: не простят себе. Здравый смысл подсказывал: надо идти, а там обстановка покажет.
3
Пошли через клеверище, примятое уже шагами Валерия. Ни одна душа не встретилась им перед сумерками. В густо заросшем лозняками овраге, среди высокой травы лежало тело лосенка: с откинутой назад головой и перерезанным горлом. Лосенок упал здесь от настигшей его собаки, и Валерий вмиг доконал животное, без единого выстрела. Он успел вскрыть его и предусмотрительно взятой лопатой зарыл внутренности.
Копытца лосенка до того казались стройны и красивы, что Алексей весь сжался при виде безжизненного, грациозно стройного существа. Валерий надрезал на ногах шкуру и попросил Алексея придерживать. Тот, однако, оказался совершенно не в состоянии помогать, тягостное зрелище напрочь лишило Алексея здравого понимания происходящего. В логу быстро темнело, и Костя включил фонари. Комары кусали Валерия, и он то и дело просил младшего брата отгонять их ветками. Довольный удачной охотой, он гоношисто распоряжался:
— Крепче держи ты, Костя!.. Как без рук, Видишь, шкуру порезал?
Костя молчал.
Появись лосиха, Алексей пальнул бы вверх. И только. Стрелять в животное не решился бы. Возможно, она и приходила, и успела проститься за это время с мертвым детенышем, облизала его на прощание…
Измазанные кровью руки Валерий периодически вытирал о траву. Ни на минуту не прекращалась матерщина. И Алексей понял, отныне и думать нельзя о приезде жены или сына. И хорошо даже, что он не взял их. Жена как чувствовала, как угадывала, что в деревне не все в порядке.
Шкура с лосенка была снята и свернута. Алексей все так же не оборачивался. И вдруг он уловил среди росной травы и густого прохладного по-вечернему лозняка странный, перемежавшийся с чем-то запах спирта. Так пахла кровь лосенка, лишенного внезапно жизни. Пахла, как спирт, и Алексей ужаснулся сходству — запаха крови и запаха спирта.
Мешок с лосенком волоком потащили к дороге. Алексей с ружьем плелся сзади. Из головы не выходило подмеченное сходство запахов…
Никого не увидели, не встретили и на этот раз.
К дому подходили со стороны колодца. Часть туши Валерий отрубил тут же топориком и торопливо понес кому-то в деревню. В сенях он предварительно поставил на газовую конфорку сковородку с печенью, наказав смотреть и ждать. Печенку он хотел приготовить непременно сегодня, пока свежая. Толк в этом брат знал. Варить мясо он приказал Нине.