– Присаживайтесь, дети мои, я попросил, чтобы сегодняшний ужин принесли сюда, в мою скромную обитель, на троих, – с улыбкой произнес он, оглядев нас с Евой.
Ева тоже улыбнулась ему, посмотрела на меня. Я должен был, вероятно, что-то ответить, но неосознанно отвлекся на антураж, поглаживая деревянные поверхности стола и кресла.
– У вас отличный дом, спасибо за гостеприимство.
Гостиная, большинство стен которой было занято книжными полками, внушала какое-то доверие – любитель книг не должен оказаться совсем уж скверным человеком. На стенах у самого потолка висели вырезанные вручную из дерева не то маски, не то лица наподобие тех, что изображались на языческих тотемах. Вообще-то, я ожидал, что в этом селении будут лишь обветшалые избы, но дом пастыря оказался величественным для такой глуши, комфортным, в таком грех не жить за городом.
– Адам, я многое слышал о тебе от местных жителей и пока только хорошее, – произнес пастырь и снова улыбнулся.
Я медленно ответил:
– Рад этому.
– Ты довольно легко поймешь, как у нас тут все устроено, если просто будешь честен с каждым местным жителем, как с самим собой. Живи по совести и никаких правил не нарушишь. И помни: отбой в 22:00, – подмигнул он, – никаких хождений по ночам.
Пастырь странным образом под разными ракурсами умудрялся выглядеть одновременно энергичным, внушительным лидером и постаревшим рохлей, жизнь в нем так и кипела, борясь с влиянием возраста. Лицо даже не покрылось морщинами, седина же, наоборот, не просто припорошила густую бороду и волосы до плеч, похожие на водопад, а обелила их полностью, сливаясь со светлым одеянием. Все же некоторая его усталость уже не могла утаиться: в те редкие моменты, когда он переставал улыбаться, вялая апатия прожитых лет на мгновение проявлялась на его лице; про таких говорят «повидал всякого». Грубые мозолистые руки не сочетались с елейным голосом, вся его внешность объединяла необъединяемое – сплошные противоположности: он был то первым епископом, то последним еретиком.
В дверь постучали.
– Кажется, принесли наш ужин, – с довольной усмешкой потер руки Пий, – входите!
В дверном проеме показалась полная женщина в большом зеленом фартуке и с дежурной улыбкой на лице закатила тележку с тарелками в дом. Это была кухарка Луиза. Ее помощник, совсем мальчишка, ловко управлялся с подносами и тарелками. Они вдвоем быстро накрыли на стол, и передо мной, как по волшебству, стали появляться очищенные фрукты, посоленные овощи, только что пожаренная курица, свежая картошка, горячие супы… Все было с пылу, с жару, паром овевались даже початки кукурузы. Все, что могла дать мать-земля, было приготовлено в лучшем виде.
Когда видишь такой натюрморт, становишься голодным априори. Я объедался в свое удовольствие, ужин не расположил меня к речам, скорее наоборот, я чувствовал, как тяжелею. Слушая, как пастырь Пий рассказывает о своей жизни, я своевременно реагировал кивком на его реплики, иногда приподнимал брови от удивления, хотя ничего интересного за весь вечер не услышал. Я был уверен, что эту заготовленную басню он выдавал каждому новенькому и что однажды я, возможно, узнаю настоящую историю формирования этой сектантской братии. Может быть, разговорю Луи, а может, Еву. Пастырь же расспрашивал меня об увлечениях и моей вере больше, чем о семье, окружении и обучении, словно это уже не имело значения.
Я и представить не мог, что меня ждет такое угощение, настоящий пир, организовано у них тут все было на диво слаженно, словно в добротном гостиничном ресторане. А после ужина меня и вовсе ждала постель с прекрасной избранницей. Я был переполнен эмоциями. Повсюду видел лишь позитивные предзнаменования.
– Это место мы не зря назвали «Последней надеждой» – еще ни один человек не уходил от нас по доброй воле. Но иногда вмешивается родня, а мы никого силой и не удерживаем, – развел руками пастырь и улыбнулся, – все обретают здесь истинное счастье. Конечно, бывает, что люди недовольны уходом родственников из дома и переездом сюда. Поэтому почаще звони родителям, не расстраивай их.
С пастырем мы разошлись на самой доброй ноте, и я решил не искать подводных камней. Эти люди дали мне крышу над головой, подарили любовь и ничего не просили взамен. Обычно как раз в таких ситуациях и хочется быть благодарным: помогать бескорыстному – что может быть приятнее? Родителям я долго не объяснял, мол, уже взрослый, экзамены сданы на отлично, сейчас у меня лето, хочу пожить вдали от ваших скандалов, да и вообще – у меня появилась девушка, я вырос.