Ближе к ночи клуб был забит битком. Мне, домашнему затворнику, тяжело было с ходу окунуться с головой в роскошь. Я словно спутал двери, постучался в клуб богачей, а мне по ошибке открыли. Все эти отпрыски миллионеров восседали наверху в своих VIP-ложах стоимостью за ночь больше, чем месячная зарплата работяги, точно Боги на Олимпе. Словно спустившись к нам с небес, своей безграничной властью они втаптывают нас в грязь, сея раздор и ненависть, не переставая напоминать остальным об их ничтожности, немощности перед махиной власти вкупе с богатством и связями. Так говорил изо дня в день Леон. Быть может, деньги – это щит от напастей, улучшающий качество жизни, но те, кто использует его как оружие, примкнули к тьме и должны быть наказаны. Так он и повторял – неворованных денег не бывает. У них было все, и ничего им за это не было. Украденных средств было так много, что они бросали их на танцпол шутки ради. Немудрено, что у таких людей всегда есть враги, тут есть чему завидовать: самые дорогие автомобили, роскошные виллы вместо квартир в многоэтажках с неадекватными орущими соседями, личные самолеты, яхты, прислуга, лучшая еда, путешествия и все блага мира у их ног.
Самым ужасающим для меня был первый контакт – предстояло научиться знакомиться, ибо по решению общины одним из трех кандидатов была избрана девушка, а я был симпатичнее и моложе Леона. Остальных двоих кандидатов мой напарник пообещал в таком случае взять на себя. Меня всегда с души воротило от ночных клубов, от большого скопления людей. Я понятия не имел, как можно отдыхать и расслабляться в переполненных потными, хаотично дрыгающимися незнакомцами заведениях, стены которых трещали по швам. Танцпол для меня был местом похуже подземной камеры в общине, и захотелось обратно в плен. Смазливые парочки танцевали так, словно снюхивались перед спариванием, их движения были эротичнее, чем сам секс. И посреди этого бедлама публичного дома находился я – дергающаяся марионетка, не попадающая в такт движениям. Заходя в зал, я оглядывался, словно ждал удара в спину. Вздрагивал от припева каждой песни, огромные колонки выдавали басы, которые чувствительный сейсмограф оценил бы как приближение землетрясения. Голова гудела, словно дубиной огрели по затылку. И как здесь целыми днями работали охранники, бармены, диджеи?
Выдыхаясь, я уходил с танцпола, а Леон встречал меня, вытирал салфетками взмокшее лицо, давал попить газировки и гнал обратно на сцену, словно тренер боксера на ринг. Он так смеялся, что мне и вовсе становилось не по себе. Моя несуразность бурлила через край. Я старался сойти за местного, безобидно и привычно явившегося на танцплощадку двигаться с ночной тусовкой.
– Иди танцуй, ловелас, ты на работе, – перекрикивал Леон музыку, не в силах сдержать хохот. Даже мне, никудышному Казанове, иногда прилетали воздушный поцелуй, подмигивание, улыбка за мою энергичную дань канонам дискотеки. Девицы с ярким макияжем извивались вокруг в тесных джинсах, коротких платьях. Мой напарник бездельничал у бара, смотрел, как я краснею от повышенного внимания прекрасного пола, и попивал себе коктейли. А когда ко мне подошла девушка – сама, познакомиться, Леон запасся сухариками, словно заинтригованный зритель попкорном. Вся моя стратегия держалась на допотопных принципах о том, что мужчины подходят первыми, и я могу спокойно держать всех на расстоянии. Но была там девица Софи, которой эти правила были до лампочки. Невысокого роста редкая коренная француженка, бледненькая, ухоженная и симпатичная, она подошла и начала танцевать рядом, очень близко. Приличия ради я поддержал ее; как назло, включили «медляк», затем я даже взял ее номер телефона, пообещал, что как-нибудь сходим на чашечку кофе.
Я врывался во взрослую жизнь резко, как прыжком в воду. В голове промелькнуло: не исполнись мне в этом году восемнадцать лет, вся схема троицы рухнула бы – меня просто не пустили бы в клуб. Я был бы абсолютно бесполезен и свободен. Днем мы обычно отсыпались, набирались сил перед очередным походом и продолжали отрабатывать мои выходы в свет. Приходилось учиться выглядеть и вести себя как завсегдатай ночных заведений, местный заводила, для которого веселье в таких кругах дело привычное. Леон заставлял меня репетировать простые движения, показывая на YouTube уроки танцев. А затем этот коротышка резко включал что-то невообразимое для моих неподвижных конечностей – тектоник или концерты Майкла Джексона, и от моих попыток повторить в зимних пушистых тапочках лунную походку ухахатывался и скатывался с дивана под стол. Затем наступали выходные, и мы снова отправлялись на музыкальное поле битвы.