– Чувствуй ритм толпы, Адам, сливайся с суетливыми ногами на танцполе в единую многоножку!
И хотя наш кандидат покинул страну, мы не теряли время даром, решили зайти через его дочку: подобраться ближе по-другому было просто невозможно. Звали дочь Рихтера Клэр. Двадцатилетняя сногсшибательная блондиночка, с юного возраста ставшая сердцеедкой. Я понятия не имел, как завоевать эту принцессу, учитывая ее окружение, а Леон знай себе подначивал:
– Давай, давай, Адам! Ты здесь только за этим! Рихтер очень хорошо охраняется, нужно втереться в доверие дочери!
Клэр с матерью не покидали страну, видимо, Карл Рихтер улетел по делам бизнеса. Продолжая маскироваться под обывателя, сливаться с массовкой, я нашел Клэр только в шестом по счету ночном клубе, на это мы потратили три пятничные и две субботние ночи. Она проводила светскую жизнь в самых дорогих заведениях Парижа. Каких усилий мне стоило просто находиться рядом с богатейшими детишками, практически моими сверстниками, от которых веяло какой-то непроницаемой защитой достатка.
Леон записывал на телефон время и место нахождения Клэр, фиксировал всех ее знакомых, фотографировал их выходы на улицу покурить в потемках за углом здания, присматривался к ухажерам, оценивая, кого сможет одолеть в кулачной схватке. Ее окружение, ничего не подозревающее, в упор не обращало на него внимания. Он умудрялся тереться рядом и не существовать одновременно. Куда уж ему было тягаться со смазливыми парнями за внимание нашей миловидной блондиночки – для них он был тенью, в своей рубашке скорее сошел бы за официанта. Ему даже удавалось слушать некоторые диалоги, которые он досконально записывал в ежедневник. После в нашем убежище мы сопоставляли все увиденное и услышанное, разглядывали фотографии в поисках лазейки, отправляли Элиуду кадры автомобилей, на которых приезжала свита нашей жертвы, чтобы он пробил по базе адреса каждого друга и подруги.
Волею случая я познакомился с парнем из тусовки Клэр – его звали Тьерри, он попросил угостить его сигаретой. Сам я в жизни не прикасался к куреву, меня от него тошнило, понятия не имею, как дышать дымом, но по совету Леона носил с собой пачку. В курилке мы разговорились о сегодняшних девушках в клубе, о том, как холодна в этом году зима, и прочих мелочах. К моему удивлению, Тьерри не был таким уж мерзавцем. Я будто поболтал с одноклассником. Он рассказал, как поступил в престижный ВУЗ благодаря связям отца, а я о том, как взял академ, не проучившись и месяца, мол, надоело. Он рассмеялся моей беззаботной дерзкой выходке, мы пошли обратно внутрь. Там пересеклись с его друзьями, и меня со всеми познакомили. Девушки уже уехали с какими-то парнями, включая нашу Клэр, но теперь у меня был на руках главный козырь – я был на связи с человеком из ее круга, мы обменялись с Тьерри контактными номерами через пару часов общения и несколько выпитых коктейлей. Правда, пришлось дать номер Леона: мой надсмотрщик так и не вернул мне телефон.
Пятница прошла успешно, и мы с неприметным напарником отправились домой впервые за месяц с положительным результатом. Выпив дома по рюмочке для крепости сна, свалились без задних ног: завтра предстояло ловить на живца.
Внедрение
Первое время я таскался с компанией Тьерри, ибо наша блондинка, как назло, куда-то пропала – не приезжала на встречи друзей; как потом мне рассказали, заболела. Я робел перед этими обдолбанными энергичными кутилами, которые могли плясать до самого утра. И вроде были мы все одногодками, но я никак не поспевал за ними: молодость ведь это не только возраст, это еще и своеобразный темп жизни, в который я, домашний ботан, не попадал, но хотя бы честно признавал это, а значит, не сдавался.
Когда друзья Тьерри поняли, что я не бабник, стали относиться ко мне еще лучше, и на этом фоне я быстро влился в их компанию: каждому ведь нужны уши. Казалось, для этих красавчиков, постельных героев главное удовольствие сексуального приключения в том и заключалось, чтобы живописно рассказать о своем успехе. Выпивая с каждым по паре коктейлей, я узнавал такое о светской жизни элитной прослойки, что волосы дыбом вставали. Интрижки не имеют ценности без очевидца, героям всегда нужны летописцы, фиксирующие их подвиги; свидетели, которые разболтают на весь Париж об их доблестях. Только это случалось не на поле битвы – они предпочитали сражаться в постелях.