Мне рассказывали секретики охотнее, чем другим, я не был для них конкурентом в любовных делах. Как бы неловко мне ни было, но меня снабжали полезными сведениями, открывали душу, причем с большой охотой, поэтому я продолжал свою игру – таскаться везде с ночными ходоками. Для Леона следить за нами в качестве затаившегося детектива было самым интересным занятием. Он обожал свое дело, я только и успевал изумляться, как он преображался в разных ролях. Леон и так был незаметной, заурядной внешности, так еще имел в арсенале фанатичные атрибуты сыщика: костюмы монтажника, электрика, официанта, усы, парики. Поистине, он мог неприметно влиться в любую обстановку, везде провести разведку.
Оказывается, клубы Парижа негласно были распределены по категориям в зависимости от предпочтений: в «Фаусте» чаще встречались молоденькие студентки – рядом находилось самое большое общежитие в городе; «Лакшери» был местом поиска спонсоров, там собирались желающие продать себя подороже: девственницы, геи, эскорт, все подряд. «Сайленсио» считался самым элитным и дорогим клубом Франции, в нем легко было встретить какую-нибудь знаменитость, но там был и самый жесткий фейс-контроль. Именно в те окна я подглядывал полгода назад, пытаясь сообразить, как попасть на это пиршество богатых счастливчиков. В «Эгоистке», где пару раз в неделю устраивалось шоу с мужским стриптизом, чаще всего появлялись дамочки при деньгах, но в таком заведении не встретишь парней, поэтому самым подходящим местом для женщин-охотниц был клуб «Милфочка». Я чувствовал себя отставшим от жизни дедом – оказывается, существовал целый сектор услуг по торговле девственностью среди парней. Обеспеченные женщины, пресытившиеся сверстниками, искали свежей крови среди подрастающего поколения. Бесконечно энергичные горячие парни могли дать гораздо больше этим ненасытным «милфочкам», а совсем юных, девственно чистых женщины сами хотели раскрепостить и подвести к греху. Создать свое чудовище, превратить новичка на берегах любви в бывалого моряка. Быть первым у мужчины – значит остаться в его сердце навсегда. Совращение олигархами малолетних девушек – прошлый век, теперь их жены брали в свои руки схожую инициативу. Самого секса им было уже недостаточно, вместо тел им требовались души. Каково же было наше удивление, когда мы обнаружили в подобном заведении мать Клэр.
Мы наткнулись на нее случайно – Леон решил ускорить процесс и по будням следить параллельно за женой Рихтера, пока его дочь «не на выгуле» или же болеет. Звали ее Камилла. Белокурая сердцеедка была взрослой копией своей дочери: женщина в самом соку, сияющая ухоженностью благодаря дорогим кремам, обладающая особым шармом, и даже ее тело, далеко не худое, было живым огнем, великолепием эстетики.
Слежку мы начали с дома Рихтеров и, дождавшись, когда поздно вечером Камилла выйдет, отследили ее до «Милфочки». Выходит, пока муженек был в командировке, женушка-то поглядывала «налево», с большим удовольствием прогуливала деньги в поисках приятных ощущений. Леон то ли глаз на нее положил, то ли подобрел, но сказал мне лишь одно:
– Беру ее на себя. Смотри, как надо работать.
Этот мастер шпионажа проник в квартиру Камиллы и установил прослушку так лихо, что я захотел переехать из Франции, когда освобожусь от сектантской каторги. Умея перевоплощаться и в сантехника, и в курьера, находить общий язык с охранниками, консьержами, почтальонами, он разведал обстановку в доме, а после попросту приехал с цветами к Камилле, постучался в дверь и сказал: «Доставочка, мадам, цветы для вас». В букет он вложил анонимную открытку со словами «От меня», на которую побрызгал мужским парфюмом. Пока ничего не подозревающая Камилла бегала за вазой, Леон подложил прослушку прямо в коридоре у стены за шкафом, стерев свои отпечатки на случай нечаянной находки. Теперь он мог слышать все, что происходит в квартире.
Новые открытия
Кроме Камиллы было множество целей, которые Леон умудрялся «пасти» одновременно. Пока одни проводили зимние вечера дома с семьей, другие отрывались на всю катушку, ведь богатство не терпит скуки – нужно срочно тратить деньги на все блага, успевать жить и получать удовольствие. Леон проникал в пустующие квартиры, вооружившись отмычкой, как типичный форточник, неисправимый рецидивист. У него был специальный рычаг на проволоке – нехитрое приспособление, позволяющее вертикально приоткрытые на проветривание окна открывать горизонтально нараспашку. Проникнув в квартиру, он делал снимки помещений, ничего не касаясь и не сдвигая, ставил в комнатах скрытые микрофоны и исчезал так же незаметно. Волей-неволей приходилось перенимать его опыт, Леон обучал меня навыкам шпионажа, а по вечерам я включал ему любимые детективы, и он комментировал действия сыщиков, разоблачал трюки.