– Ты ведь не на дело собрался? – подначивал его я.
– С чего ты взял?
– Зачем тогда я вообще тебе нужен?
Поначалу его отсутствие я использовал, чтобы расслабиться, выпить горячительного и забыть, в какую трясину меня затянуло. Мы уже пили с Леоном и выяснили, что, охмелевший, я скорее расслабленный, чем буйный, поэтому вино в доме водилось, оно помогало сглаживать углы, восстанавливаться перед следующим выходом.
Но запирать меня и пропадать невесть где – это чересчур, какое он имеет право? В конце концов, за кого он меня держит? Возвращается под утро и спит до обеда. Мы такими темпами не закончим дело никогда. Терпение мое заканчивалось, назревал скандал.
Однажды он пришел домой раньше обычного – было около двух часов ночи, я допил вино и укладывался спать, досмотрев по телевизору фильм «Заложники». Леон выглядел злее обычного: помятый, пьяный, с фингалом под глазом, расстроенный, что было несвойственно ему после тайных ночных приключений. Я, конечно, догадывался, что происходит, и поэтому шибко не донимал, однако он сам все выложил. Камилла – та, которой Леон доставлял цветы и устанавливал прослушку, – приглянулась ему, оказалось, что он все это время пропадал на встречах с ней. Имея аппаратуру в ее квартире, он мог изучать эту знойную блондинку. Параллельно нашей работе продолжал следить за ней.
Когда мы приезжали с дела в наше логово, он с порога шел в гостиную, открывал ноутбук, включал трансляцию из квартиры Камиллы, вставлял в ухо наушник и подслушивал. Он мог так сидеть часами, играя со мной в карты, выпивая и слушая разговоры женщины по телефону или с очередной подругой, которая пришла к ней в гости. Мне он отвечал уклончиво насчет нее – так, ничего особенного, очередная потенциальная цель, нужно пока последить. Видимо, в какой-то из тех дней он, узнав, в какой ресторан она пойдет ужинать, набрался смелости и отправился изображать случайное знакомство. Мастер перевоплощений, прирожденный актер, он всегда втирался в доверие и в этот раз не оплошал. Одевался он с иголочки, пользовался парфюмом, постоянно причесывался, мне говорил – так надо, не лезь, сегодня я иду на дело один.
– Значит, ее дочку я больше не выискиваю? – кричал я ему вслед, когда он бежал в ванную готовиться к свиданию.
– Работу не забрасываем! Иначе секта от нас не отстанет!
Леон казался мне неприступной крепостью, но защита подвела в уязвимом месте – в самом сердце обороны. Я стал вспоминать, как он поглядывал на девиц, на их прелести, будто бы наблюдатель на посту, а на деле – от возбуждения. Леон всегда держал меня в ежовых рукавицах, а вот его-то никто и не ограничивал. В самом деле, вот так работенка – ездить в лучшие ночные заведения Европы по наводке бывшего копа и следить за богатенькими, очаровательными и порочными. В таких ночных сменах грех не позабыть, где работа, а где отдых. Я узнал от него, что до меня он не ходил на дело полгода, торчал в общине. Попав на свободу, первое время был настороже – его еще могли искать ради мести бывшие члены группировки Подпольщика, однако кровь заиграла в нем. Впервые он был в Париже без Элиуда или Кристофа, лишь со мной, пилотным проектом, не вербовщиком, не сбежавшим, к которому нет доверия, а значит, перед которым нет ответственности. В общине и знать не знали о повышенной слабости Леона к женщинам, здесь пастырь Пий просчитался, отправив его в самый малинник после шести месяцев воздержания – в поселении у него не было подруги, в отличие от меня.
Мне сексуальный пост в те дни давался проще: я только-только нагулялся с Евой. По крайней мере, сам себе внушал, что это я ее использовал для удовлетворения своих желаний. Таким образом я тщетно успокаивал себя. Каждый раз, когда я вспоминал Еву, мне становилось не по себе, сердце неумолимо щемило – я думал, что у нас любовь, а оказалось, она была на задании. Я понятия не имел, где теперь она, чем занималась, была ли жива. Хотелось отмотать все назад, увезти Еву среди ночи из общины и больше никаких похищений, никакой работы на секту. Лишь свобода. Мы бы снимали квартирку, я зарабатывал бы на ремонте техники, она – да где угодно, хоть официанткой, лишь бы не на пастыря. Я поделился этими соображениями с Леоном, выпив больше обычного и позволив себе вслух помечтать. А он выпалил:
– Ты что, до сих пор не понял? Ева – дочь пастыря.
Я молча смотрел на него.
– Очнись, Адам, то, чем мы занимаемся, для нее не просто работа, для нее это вся жизнь. Ева родилась в этой общине.
Глава 15.
Опасный свидетель