Вернувшись к молельне, не могла оторвать от нее взгляда. Столько тайн и боли хранило такое потрепанное, маленькое, обветшалое здание. Все, что рассказывал Адам, сходилось в единую картину, каждая деталь была на своем месте, как я и представляла. Даже обеденный стол, вынесенный на улицу, не был убран. По всему было ясно – люди бежали в спешке. Но как давно и по какой причине? Когда узнали, что Адам выжил после налета наемного убийцы? Я подъехала поближе к полю, где парень когда-то работал с остальными. Корзины, мешки, лопаты и колуны валялись, разбросанные где попало.
Пробыв на месте около часа, я привыкла, что нахожусь здесь одна, немного успокоилась. Решила осмотреть молельню изнутри. Медленно открыла дверь и посветила фонариком. Несколько скамеек и сцена для выступлений пастыря посередине дальней стены, шкафы с книгами и деревянными масками, все покрыто паутиной. Вот и вся молельня, ничего нового. Я вспомнила о тайном люке в полу и не смогла удержаться, нащупала крышку носком ботинка, открыла. Тяжелым холодным воздухом подземелье дохнуло мне в лицо. Я решила, что просто гляну тоннель, сделаю десять шагов и вернусь. И поняла, почему Адам сравнивал это место с преисподней, пока шла и разглядывала землю над собой, свисающие корни, вдыхая тяжелый дух, осознавая, как далеко я от цивилизации, как глубоко спустилась. Жуткая атмосфера, от которой бросало в дрожь.
Все, что рассказывал Адам, полностью сходилось, даже как-то подозрительно идеально. Как только я увидела ответвление тоннеля вправо – в архив, услышала наверху шаги. Ужас пробрал меня до костей, я выключила фонарик, забилась в угол и больше не могла пошевелиться. Снаружи стояла моя машина, открытая нараспашку, ключи в замке зажигания, все мои вещи там – я была уверена, что одна в поселении. Вновь услышав шорохи, едва не закричала, но вовремя опомнилась.
И тут я все поняла: это и была ловушка, тщательно продуманный план, хитросплетенная паутина. Я должна была здесь появиться. Адам рассказал, но не все. Никто его не держал в плену, никто не угрожал его семье. Он работал с сектой добровольно, выманивал людей в темные переулки к Леону. Он все же рехнулся. Стал одним из них, пополнил ряды маньяков. Я была его личным проектом. Как он когда-то – делом Евы. Наверное, он встретил меня раньше, на улице, я ему приглянулась, он решил поймать меня таким изощренным способом, втершись в доверие. Инциденты последних дней пролетели в голове, больше не смахивая на череду случайностей. Это была игра. Бессмысленная, но каков итог! Я здесь, в Чистилище, в лесу уже лежит подготовленный для меня кукурузный человек. Заставили ведь поверить, что община необитаема. И неважно, что я не богачка, – мой отец коп, денег в семье предостаточно. Видимо, секта и на него накопала коррупционных грехов. А отомстить решили через меня.
Все эти рассуждения пронеслись мгновенно, едва я спряталась за углом. Обернувшись, поняла, что уже добежала до архива. Если бы нашла здесь свою фотографию и досье – тут же свалилась бы замертво от страха. Но нет, ни единого листочка не осталось, только пустые полки. Я вышла в основной коридор, смотря на выход и не решаясь идти к люку. И вдруг снова послышались шорохи… Тут я рванула почему-то в обратную сторону, бежала со всех ног, освещая фонариком путь и пригибаясь на ходу в зауженных проходах, пока не добралась до Чистилища. Все три зарешеченные камеры были открыты нараспашку. Я аккуратно осмотрела каждую – ничего, кроме ведер вместо туалета и кучи тряпок с досками вместо кроватей.
Я вошла в среднюю камеру, перешагнув оградительную полицейскую ленту и дохлую мышь, присела и затаилась за досками. У меня дрожали колени. Пришел мой черед заплатить за грехи, очиститься. Троица уже спустилась в тоннели, они на подходе – пастырь Пий в белом одеянии со своим посохом, свихнувшийся бугай Элиуд и низкорослый бандит Леон в кожаной куртке. Мне бы подняться да бежать отсюда, но страх парализовал, отнял все силы, приковал к стене тюремной камеры. Так и сгину здесь, исчезну в недрах горы, никто никогда меня не найдет, потому что не будет знать, где искать.