– Как? Зачем? – спросила девушка.
– Мы давно ходим по краю, до меня дошла информация, что наши заказчики, враждующие между собой, прознали о нашем примерном местоположении, да и этот Адам, когда отпустим, разболтает на весь свет, что видел здесь. Мы просто переедем немного севернее. Ах, да, Элиуд, приберись в камерах Чистилища, там жуткая вонь! Идем домой, Ева, старику нужно отдохнуть.
– Куда переезжаем, пастырь? – спросил Элиуд.
– В Дюнкерк.
Все разошлись по домикам. Дальше камера записывала ночную темень, пока не села.
– Да! Да! Он успел сказать, куда переезжает! – произнес ликующий Эмильен. – Мия, а что было дальше?
– Элиуд спустился в подземелье и запер Адама, сказав всем, что отвез его в Париж. Когда Леон вернулся, стало ясно, что он Адама вообще не видел. Затем их все же отправили шпионить за жертвами.
– Главное, что у нас есть запись казни сектантами, завтра обрадуем комиссара, а теперь в постель! – прикрикнул Эмильен, схватил меня и потащил на руках в спальню.
В участке
Наутро мы с Эмильеном приехали на работу вдвоем, впервые как пара, а не коллеги. На нас поглядывали, улыбались, друзья по отделам присвистывали, подмигивали, один наш самый безбашенный общий друг Марк так вообще подошел и громко произнес: «Поздравляю, ребятишки, наконец-то! Я уж думал, помру, так и не увижу ваш союз», – держа в руках пончик и эклер, которыми показал непристойные движения.
– Да, спасибо, Марк, – произнесла я, – искренность так и хлещет из тебя.
Мы вошли в кабинет комиссара Фальконе. Он восседал в своем большом кожаном кресле, на левом углу массивного стола из красного дерева лежала кипа бумаг «На подпись», справа стоял компьютер. Он договорил по телефону и жестом указал нам сесть напротив него.
– Комиссар Фальконе, у нас есть видеозапись казни мужчины сектантами в лесу у общины «Последняя надежда».
– Вы что, серьезно?! Откуда, господи, у вас такое, дети мои?!
Мы секунду помялись, и я выпалила, закрыв разом все вопросы:
– От нашего свидетеля, Адама. Он очень нам помог. Это запись с его дрона.
– Так, – медленно произнес комиссар, – Мия, копию видео мне на компьютер, дрон в вещдоки, Эмильен, объявляй в розыск всю их троицу, а там посмотрим, кого еще можно закрыть. Будем допрашивать, пока всех своих не сдадут.
В участке стояла небывалая суматоха, задержанные и подозреваемые кричали за решеткой, в отделах было не тише: отчеты, закрытие квартала, протоколы и, конечно же, сплетни, сегодня в основном о нас с Эмильеном, о чем мне любезно рассказала во время обеденного перерыва моя подруга Розали.
– Все только о вас и говорят, а я правда желаю вам счастья, вы так подходите друг другу. Рада за тебя, Мия.
– Иди ко мне, подружка моя, – обняла я ее.
Глава 18.
Мы все изменились
Гордые люди сами выкармливают свои злые печали.
– Адам, иди есть, стол накрыт, – крикнула мать с кухни.
Давно я не слышал этой фразы от нее. Я провел ночь дома, когда узнал, что вчера сюда приходила Мия. Что еще от меня хотела полиция? Я ведь им все рассказал, мне казалось, что эта история подошла к концу. Если честно, мне теперь хотелось встречи, эта Мия была недурна собой, фигуристая, молодая, даже сексуальная; когда я пришел в себя, залечил старые раны, избавился от стресса, вновь стал замечать вокруг себя девушек, которые возбуждали меня любым местом приоткрытого тела, будь то животик, открытые ручки или голые ноги. В Париже вновь наступала весна, моя кровь закипала, возбуждение снова не давало спать, я грезил о былых похождениях, которые, правда, случились только с одной девушкой, но она в прошлом. Наверняка Ева никогда не хотела быть со мной, не высказывала отцу, не защищала меня. А раз я был для нее просто работой, то решил избавить ее от тяжкой каторги. Пусть ищет простаков глупее.
Что касается родителей, то они помирились. Общая беда – уход из дома младшего – их сплотила, оголив проблемы и заставив задуматься о кризисе в семье. Они вели себя подозрительно солидарно, я привык слушать их ссоры. Ужинали мы втроем – брат находился в очередном трипе, выклянчив у отца деньги на поездку в Швейцарию, где катался на сноуборде и записывал это на видео, полночи потом монтировал записи, будто кому-то было дело до его блогов. Книгу отца экранизировали, первый фильм был популярен средне, но это дало толчок новым продажам его книг, первую часть саги которых он написал еще десять лет назад. За ужином родители расспрашивали меня о загородной жизни, о религиозной общине особенно интересовалась мать, отец аккуратно покашливал, как бы намекая: «Анна, успокойся… хотя бы сегодня обойдемся без религии…» Она с неуверенной улыбкой отшучивалась: «Неужели дома так плохо, что впору сбегать в лес?» Мои домашние фотографии, что слал им Леон из нашего убежища, я объяснил просто: мы с Евой якобы арендовали однушку на окраине Парижа на мои сбережения с ремонта электротехники, чтобы познать совместный быт, пожить вдвоем отдельно от всего мира. Родители продолжали упрашивать познакомить их с ней, привести на ужин. Отец пару раз сказал, что я сильно повзрослел.