— Сейчас его уже забыли. Но когда я была совсем маленькой, взрослые часто говорили про этого человека.
— Мой дед жив до сих пор и крепко спит по ночам, вопреки вашим проклятиям.
Женщина засмеялась.
— Каким еще проклятиям, воитель? Твоего деда никто не проклинает. Палик явился сюда со склоненной головой и смиренно умолял позволить ему пересечь наши земли.
— Врешь!
Ратидка смерила его долгим взглядом и пожала плечами.
— Думай, что хочешь.
Из хижины послышался женский крик. В нем было гораздо больше наслаждения, нежели боли.
— Скажи, воитель, скольким из нас предстоит принять твое семя и семя твоих соратников? — спросила жена вождя.
— Всем, — ответил Карса. — По одиннадцать на каждого из нас.
— И сколько же дней это займет? Наверное, вы заставите нас готовить вам пищу.
— Дней? Ты рассуждаешь, как старуха. Мы молоды. А если понадобится — у нас есть кровавое масло.
У ратидки изумленно расширились глаза, да и остальные жительницы селения начали перешептываться. Однако жена вождя взглянула на соплеменниц, и те послушно умолкли.
— А прежде вам уже приходилось пользоваться кровавым маслом для… таких надобностей? — поинтересовалась она, вновь поворачиваясь к Карсе. — Думаю, что нет, иначе бы вы знали то, что знаю я, воитель. Да, ваша мужская прыть возгорится и будет пылать несколько дней кряду. Только учти: сила кровавого масла передается и женщинам тоже. Когда-то я была слишком молода и глупа. После кровавого масла страсть так обуяла меня, что я зубами вцепилась мужу в горло, и ему было не совладать со мною. Эти шрамы он носит до сих пор. Скажу тебе больше: мужская страсть через несколько дней угасает, а женская не утихает месяцами напролет, не давая нам покоя.
— Не завидую вашим супругам, — ухмыльнулся Карса. — Если мы не убьем их, то это сделаете вы.
— Вам троим ни за что не продержаться всю ночь, — сказала жена вождя.
— Это мы еще посмотрим. Кстати, можем побиться об заклад: кому из нас троих первому понадобится кровавое масло!
Карса взглянул на ратидских женщин.
— А вы покажите нам, на что способны. И не советую нас разочаровывать.
Из хижины вышел Байрот. Он удовлетворенно кивнул другу.
Вздохнув, жена вождя вытолкнула вперед свою дочь.
— Нет, — сказал Карса.
— Разве ты не хочешь ребенка от моей дочери? — удивилась ратидка. — Ведь первой, кто возляжет с тобой, достанется самое сильное семя.
— Моего семени хватит на всех. А ты сама никак уже вышла из детородного возраста?
Женщина покачала головой.
— Карса Орлонг, — прошептала она, — ты сам побуждаешь моего мужа проклясть тебя. Ты не знаешь, каков он в ярости. Он сожжет кровь на каменных губах Имроты.
— Меня не волнует твой муж. — Карса спешился и подошел к супруге вождя. — А теперь веди меня в свой дом.
Женщина попятилась.
— Умоляю тебя, воитель, — только не туда! Пойдем в любую другую хижину.
— Нет, мы пойдем в дом твоего мужа! — прорычал он. — И довольно уже слов.
Незадолго до наступления сумерек Карса повел на ложе свою одиннадцатую женщину из клана ратидов. Ею была дочь вождя. Ни воителю, ни Байроту с Делюмом не понадобилось подкреплять свою прыть кровавым маслом. Байрот приписывал это особой мужской силе уридов, хотя Карса подозревал, что основная заслуга здесь принадлежит ратидкам. Отчаяние заставило их выказывать чудеса страсти. И все же никто из троих захватчиков не хотел признаваться, что оплодотворение последних женщин далось им с трудом.
Внутри дома было сумрачно. В очаге переливались тлеющие угли. Карса плотно закрыл дверь и опустил задвижку. Дочь вождя внимательно рассматривала юношу. Однако страха в ее глазах не было. Только любопытство.
— Мать говорила, что ты на удивление нежен.
Карса тоже глядел на девушку.
«Совсем как Далисса, и в то же время — она… другая. Далисса подобна темному колодцу, а эта больше напоминает журчащий ручеек».
— Раздевайся, — велел он дочери вождя.
Та послушно сбросила с себя тунику, сшитую из цельного куска шкуры.
— Если бы ты начал с меня, Карса Орлонг, твое семя укоренилось бы во мне. Сегодня день, когда мое колесо времени повернулось. А теперь — я даже не знаю.
— Ты бы гордилась, если бы носила под сердцем моего ребенка?
Вопрос этот удивил девушку, а самого Карсу немало изумил ее ответ:
— Вы поубивали не только наших стариков, но и детей, способных в будущем дать потомство. Пройдет не один век, прежде чем наше селение возродится. А может, оно вообще никогда не возродится. Если вам удастся уйти, то наши воины от бессилья обратят свой гнев друг на друга или даже на нас, женщин.