— Но на тамошнее селение мы нападем при свете дня, — с уверенностью произнес Байрот. — Пожалуй, больше не имеет смысла передвигаться по ночам. Сунидские долины, скорее всего, пусты, а здешние тропы нам незнакомы. В темноте придется двигаться медленно, так что мы только время зря потеряем.
— Ты правильно говоришь, Байрот Гилд. Низинников мы атакуем днем. А теперь — айда в долину, и поищем место для привала.
Пока воины спускались вниз и искали подходящее место, звездное колесо успело проделать четверть своего пути. Делюм с помощью собак поймал нескольких горных зайцев. Он принялся свежевать тушки, а Байрот развел огонь.
Карса почистил лошадей, стреножил их и вернулся к костру. Все трое молча ждали, когда изжарится мясо, с наслаждением вдыхая полузабытый аромат. Карса только сейчас почувствовал, насколько утомлен походом. Каждый мускул его тела требовал отдыха. Даже говорить не хотелось.
Наконец зайчатина была готова. Поначалу трапеза проходила в молчании. И вдруг Байрот произнес:
— Делюм рассказал мне о письменах, высеченных на стене пещеры.
Карса наградил Делюма испепеляющим взглядом.
— Ему следовало попридержать язык и не болтать о бредовых измышлениях какого-то безумца.
— Я хорошенько обдумал то, что услышал от Делюма. Похоже, ты ошибаешься, Карса Орлонг: никакой это не бред. Я верю, что в этих письменах скрыта истина.
— Ну и очень глупо с твоей стороны, Байрот Гилд!
— Воитель, не отметай все с ходу. Подумай сам. Те имена очень напоминают названия теблорских племен. «Урад» слишком похоже на «уридов», чтобы это оказалось случайным совпадением, тем паче что три иных названия сохранились в том же виде. Одно из племен исчезло, но наши предания говорят, что когда-то теблорских племен было больше. Вдобавок там встретились слова, смысл которых ты не сумел разгадать: «громадные селения» и «желтая лодка».
— Не было там такого!
— Делюм сам попытался их прочесть, как умел. Карса Орлонг, человек, высекавший эти письмена, знал больше, чем мы знаем сейчас. Да и язык теблоров был тогда богаче словами.
Карса сердито плюнул в огонь.
— Байрот Гилд, даже если все и так, как вы с Делюмом вбили себе в голову, какая нам от этого польза? Я вас спрашиваю: какая? Что вас ошеломило? То, что теблоры — народ, утративший былое величие? Это и так всем известно. Мы с детства слышали древние сказания о временах, когда теблорские герои исчислялись сотнями. Да, они совершали удивительные деяния, в сравнении с которыми подвиг моего деда — ребячья забава.
— Меня насторожило совсем не это, Карса Орлонг, — задумчиво проговорил Делюм. Несмотря на сытный ужин, лицо воина было на редкость мрачным. — В общем-то, все древние легенды повествуют о временах, мало отличающихся от наших. Ты прав: тогда героев было больше, да и подвиги они совершали более величественные. Но суть в другом: сказания — это еще и свод правил. Это наставления о том, какими надлежит быть теблорам.
— Вот что, Делюм Торд, я не вчера вылез из колыбели, — язвительно бросил ему Карса. — И представь себе, про то, что в сказаниях заключен свод правил, я тоже знаю.
— А письмена на стене объясняют, почему у нас такие правила, — не обращая внимания на колкость, невозмутимо произнес Байрот.
— До чего же вы оба меня утомили, — вздохнул Карса.
— Наши далекие предки вели обширные войны и терпели поражение за поражением, — продолжал Делюм, будто и не слыша его замечания. — Наконец их осталась всего горстка. Мы знаем, скольких наших братьев и сестер родители принесли в жертву Ликам-на-Скале. Эти младенцы родились семипалыми, безглазыми или с какими-то другими уродствами. То же самое происходит среди собак и лошадей. И ты, воитель, не хуже нашего знаешь, что причина в кровосмешении. Мы варимся в собственном соку: все наши дети — потомки близких родственников. Такова тяжкая правда. И тот, кто высекал письмена на стене, знал, что угрожает нашему народу. Он стремился постепенно очистить нашу мутную кровь. А теблоры объявили его изменником. Эта пещера хранит свидетельства о древнем преступлении.
— Мы — павший народ, — сказал Байрот и вдруг рассмеялся.
— Что тебя так рассмешило, Байрот Гилд? — встрепенулся Делюм.
— Если я попытаюсь объяснить тебе это, Делюм Торд, все веселье пропадет.
От смеха Байрота по спине Карсы поползли мурашки.
— Вижу, вы оба не поняли настоящий смысл всего этого.