Услышав за спиной шаги, Карса поспешно вскочил на ноги. К нему шли Делюм и Байрот, оба с мечами наготове.
— Что привело вас сюда? — изумленно спросил он у соратников.
— Твои собаки вернулись и так скулили, что мы сразу почуяли неладное, — ответил Байрот.
— Кто там, воитель? — шепотом спросил Делюм.
— Демон. Его обрекли на вечное заточение. Но он жив.
— Неужели… форкассал? — все так же тихо, словно боясь повысить голос, предположил Делюм.
— Скорее всего, он и есть. Выходит, наши древние сказания правдивы.
Байрот молча подошел поближе. Как и Карса, он присел на корточки и долго разглядывал торчащую из-под плиты руку, окруженную призрачным сиянием.
— Да, это форкассал, — подтвердил Байрот, вернувшись к товарищам. — Горный демон. Их породу еще называли «миротворцами».
— Форкассалы появились, когда наши боги были совсем молодыми, а духи постоянно воевали между собой, — пояснил Делюм. — Карса Орлонг, припоминаешь сказание о них? Оно совсем короткое. Мальчишкой я докучал старейшинам, спрашивая, есть ли продолжение. Они отвечали, что остальные части давно утрачены, причем случилось это еще до пробуждения Семерых богов.
— Да, мы знаем лишь обрывки, — согласился Карса. — Во время войн духов было два или три нашествия, но они почти не затронули теблоров. Чужие боги и демоны затеяли тогда чудовищные битвы. Горы содрогались от их сражений. А потом остался кто-то один, и…
— Вспомнил! — перебил его Делюм. — Там же упоминается Икарий! Может, т’лан имассы, о которых было написано на стене пещеры, тоже участвовали в тех войнах, одержали победу и навсегда исчезли? Может, как раз войны с духами и ослабили наш народ?
— Мы должны освободить этого демона, — вдруг сказал Байрот, не сводивший глаз с плиты.
Карса и Делюм ошеломленно уставились на соратника.
— Да ты в своем уме?
— Выслушайте меня, — потребовал Байрот. — Сказание повествует, что форкассалы явились положить конец войнам между духами. Об этом говорится в первом отрывке. Во втором и впрямь фигурирует Икарий. Он тоже стремился помирить враждующих, но прибыл слишком поздно. А победители знали, что им не справиться с Икарием, поэтому даже и пытаться не стали. И наконец, сегодня мы столкнулись еще с одним фрагментом: я имею в виду загадочные письмена на стене. Там ведь тоже упоминается имя Икария.
— Похоже, теблоры обязаны ему жизнью, — подхватил Делюм. — Он дал нам законы, без которых мы бы давно исчезли с лица земли.
— Наверное, если бы т’лан имассы смогли, они бы таким же образом пленили и самого Икария, — заключил Байрот и умолк.
Карса вернулся к плите. Он заметил, что серое свечение было неравномерным. Кое-где оно почти сходило на нет. Несомненно, демона держала взаперти не только тяжесть каменной плиты, но и древняя магия. Какой же силы она была, если сохранилась до сих пор? Старейшины теблоров владели чародейством, однако пользовались им редко. С пробуждением Ликов-на-Скале колдовство в основном появлялось лишь во сне. Наяву шаманы все реже впадали в магическое беспамятство. Древние сказания повествовали об удивительной силе оружия, закаленного магическим проклятием. Однако Карса не слишком доверял подобным легендам: чего не выдумаешь, чтобы заинтересовать слушателей.
— Я ничего не понимаю в этой магии, — нахмурившись, признался он соратникам.
Некоторое время все трое молча глядели на диковинную руку.
— Как вы думаете, демон нас слышит? — спросил Делюм.
— Может, и слышит, но вряд ли понимает, — усмехнулся Байрот. — У каждого народа свой язык. Наверное, и у демонов тоже.
— Но ведь он явился мирить враждующих, — упорствовал Делюм.
— Демон нас не слышит, — убежденно сказал Карса. — Самое большее, он ощущает чье-то присутствие.
Байрот опять присел на корточки и осторожно, с опаской опустил ладонь на плиту.
— Камень ни горячий, ни холодный. Его магия на нас не действует.
— Возможно, за века она ослабла, и теперь демона удерживает лишь тяжесть камня, — предположил Делюм.
— Тогда нам втроем под силу поднять эту плиту.
— Скажи, Байрот Гилд, с какой стати нам освобождать демона? — спросил Карса. — Почему мы вообще должны это делать?
Могучий воин наморщил лоб, силясь отыскать ответ.