— Внимай же моим словам, Карса Орлонг из племени уридов. Сейчас в подвал спустятся солдаты. Они свяжут тебя по рукам и ногам, чтобы вытащить наружу. Оказывается, падая, ты придавил собой известного в городе ростовщика, и это немного охладило гнев воинов. Все знали, что погибший был дрянным человеком. Но это еще не значит, что они готовы простить тебе все остальное. Если хочешь сохранить жизнь, не пытайся сопротивляться, иначе будет только хуже.
Карса и не пытался, но совсем по другой причине — он с трудом шевелил руками. Четверо воинов спустились по веревкам в подвал. Они грубо связали ему запястья, лодыжки и предплечья, а затем проворно вылезли наверх и взялись за концы веревок. Стиснув зубы, Карса следил за тем, как его тело постепенно расстается с обломком шеста. Шест вошел в него со стороны правой лопатки и прорвал кожу возле правой ключицы. Карса не позволял себе стонать, однако боль делалась совсем уж нестерпимой. Потом в глазах потемнело, и он потерял сознание.
Кто-то шлепнул Карсу по лицу. Один раз, второй. Юноша открыл глаза. Он лежал на полу сарая, окруженный склонившимися над ним низинниками. Все они тараторили разом. От их писклявых голосов у Карсы зазвенело в ушах. Воитель понимал только одно: его проклинают за содеянное. Проклинают именами всех здешних богов, демонов и духов предков. Эта мысль польстила ему, и он ухмыльнулся.
Низинники отпрянули. Рядом остался лишь татуированный, который и привел пленника в чувство.
— Худ меня побери, неужели все уриды такие? — пробормотал он. — Или ты тот, о ком говорили наши жрецы? Они рассказывали о некоем теблоре, преследовавшем их в снах подобно Рыцарю Худа. Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Взгляни на себя. Наполовину труп. Весь город…
— Зачем ты поганишь сунидское наречие чужеземными словами? — сердито бросил ему Карса. — Я их все равно не понимаю. Я несколько раз слышал, как ты произнес «город». Я не знаю такого слова. У сунидов его нет.
— Это меня не удивляет, — невозмутимо ответил татуированный. — Потому что у теблоров нет городов. Ты еще многого не знаешь, Карса Орлонг. Ничего, научишься… если уцелеешь. А городом называется это большое селение, куда ты утром вторгся вместе со своими дружками. Теблоры что, умеют превращаться в собак? Или одного из ваших заколдовали, что он бегал вместе с псами и рычал?
— Я убью тебя за такие шутки! — прохрипел Карса.
— Очнись, Карса Орлонг! Сейчас ты уже никого не убьешь. А здешним жителям не терпится заживо содрать кожу с тебя и с твоего соратника. На вашем счету — десятки невинно погубленных людей. В редкой семье сейчас не оплакивают погибших. Думал, в твоей власти держать весь мир за глотку? Произойдет чудо, если ты доживешь до вечера.
Падая, Карса еще глубже вогнал себе в тело зазубренный наконечник стрелы. Рана кровоточила, и сейчас из-под него выползала лужица крови.
В сарай вошел новый низинник. Ростом выше остальных, властный, с суровым, обветренным лицом. На нем было дорогое одеяние темно-синего цвета, расшитое затейливыми золотыми узорами. Татуированный что-то долго ему говорил. Важный низинник молча внимал ему, не меняясь в лице. Выслушав все до конца, он лишь кивнул, махнул рукой и удалился.
Татуированный снова нагнулся над Карсой.
— Сюда приходил очень могущественный человек. Мы зовем его хозяин Сильгар. В основном я работаю на него. Он считает, что ты оправишься от ран, Карса Орлонг, и потому приготовил тебе… испытание.
Татуированный что-то сказал солдатам (так на языке низинников звались воины). Между ними вспыхнул недолгий спор, после чего солдаты взялись за веревки и понесли Карсу к выходу.
Теперь его раны кровоточили уже не так сильно. Боль отступала. Разум воителя постепенно охватывало тупое безразличие. Карса глядел в небо. Солдаты несли его по самой середине проезда (у низинников в их городах эти проезды назывались улицами). Отовсюду слышались тонкие негодующие голоса местных жителей. Потом Карсу опустили на землю и посадили, прислонив к колесу повозки. Напротив него сидел Байрот Гилд.
Соратник Карсы был привязан к такому же колесу, но только более широкому. Само колесо крепилось к столбу. Воитель сразу заметил, что Байрот весь изранен. Копье низинника вошло ему в рот, раздробив нижнюю челюсть. Окровавленный наконечник торчал пониже левого уха. Все туловище было усеяно стрелами. Однако сознание не оставило Байрота.
Их глаза встретились.
Горожане рвались к пленным теблорам. Солдаты отгоняли их, размахивая мечами и копьями. Над толпой звенели проклятия вперемешку с плачем и стонами.