Кандалы впились ему в лодыжки. Из-под железа сочилась кровь. Передохнув, Карса продолжал… Он предпринял с десяток таких попыток, прежде чем ему удалось вытащить прут на ширину трех пальцев. Однако расплющенный конец застрял в более плотных волокнах древесины и отказывался двигаться дальше. Карса изодрал все штаны. Кандалы стали красными. Будущий предводитель теблорских племен в изнеможении привалился к стене.
Над головой застучали сапоги. Заскрипела поднимаемая дверь. Освещая себе путь фонарем, вниз спускался стражник. Тот самый, с татуировкой на лбу.
— Эй, урид! — крикнул он. — Ты еще дышишь?
— А ты подойди ближе, — негромко предложил ему Карса. — Подойди, тогда и увидишь.
Низинник засмеялся:
— Значит, хозяин Сильгар сказал правду. Ты необычайно живуч, и нам не сразу удастся сломить твой дух. — Стражник остановился на середине лестницы. — Через пару дней сюда вернутся твои сунидские сородичи.
— Избравшие жизнь рабов мне не сородичи.
— А мне говорили, что ваши, когда остаются совсем одни и не видят выхода, кончают с собой. Раз ты еще жив, значит все же надеешься на встречу с ними.
— Ты считаешь меня рабом только потому, что я закован в цепи? Но даже такого меня ты боишься. Ха! Что взять с ребенка?
— С ребенка? Ну да, теблоры привыкли считать нас детьми. Только не странно ли, что сейчас твоя жизнь находится в руках детей? Подожди, Карса Орлонг. Цепи — это только начало. Мы все равно тебя сломаем. Попадись ты нашим охотникам за головами, уж они по пути сюда успели бы выбить из тебя всю теблорскую гордость, ты бы и думать забыл о неповиновении. Но пока что суниды будут смотреть на тебя как на бога. Еще бы! Скольких наших ты сегодня убил ни за что.
— Как тебя зовут? — спросил Карса.
— А зачем тебе это знать?
— Меня испугали твои слова, — усмехнулся пленник.
— Сомневаюсь. — Стражник произнес это с заметным напряжением в голосе.
Усмешка Карсы превратилась в довольную улыбку.
— Так ты назовешь мне свое имя?
— Дамиск. Меня зовут Дамиск. Во времена малазанского завоевания я был дозорным в армии Серого Пса.
— Завоевания, говоришь? Раз теперь у вас все сгибаются перед этими… малазанцами, стало быть, они победили, а вы потерпели поражение. Так кто из нас двоих сломлен духом, а, Дамиск Серый Пес?
— Ты, должно быть, не понял. Серый Пес — это название города. Я жил там и вступил в армию, чтобы бороться с малазанцами.
— Я все понял правильно. Вас тогда разбили, и это главное. Не берусь судить, как ты сражался против малазанцев. Но точно знаю: когда я напал на ваш отряд, ты сбежал. Бросил тех, кого поклялся защищать. Сбежал, как трус, как тот, чей дух сокрушен. Сейчас, когда я закован в цепи, ты пришел, ибо прекрасно знаешь, что мне до тебя не дотянуться. Ты явился в этот вонючий подвал, поскольку тебе не совладать с собой. Ты пытаешься насмехаться над нами, однако твой дух не находит покоя. Он гложет тебя изнутри. Внешне ты, может, и удачлив, но дух у тебя — как у беспомощного ребенка. Именно поэтому ты сейчас здесь. И придешь сюда еще.
— Я посоветую хозяину отдать тебя нашим охотникам за головами, — срывающимся голосом произнес Дамиск. — Пусть они делают с тобой все, что пожелают. А я посмотрю.
— Я не сомневаюсь, Дамиск Серый Пес. Трусы всегда любят смотреть, как другие расправляются с теми, кого им самим одолеть не удалось.
Фонарь в руках Дамиска вдруг заходил ходуном. Стражник молча поднялся наверх.
Карса захохотал.
Дверь с тяжелым стуком закрылась, и в подвале вновь стало темно.
Передышка закончилась. Ноги юноши вновь уперлись в бревно.
— Эй, великан, — донеслось с другого края канавы.
Наречие было сунидским, но голос явно принадлежал низиннику.
— Мне нечего тебе сказать, низинник, — угрюмо ответил ему Карса.
— Я и не предлагаю тебе болтать со мной. Просто я чувствую, что ты что-то делаешь с этим проклятым деревом. И как? Тебе удается?
— Ты ошибся, я ничего не делаю.
— Ладно. Будем считать, что мне почудилось. Мы здесь умираем. В этой отвратительной жиже. Унизительно, как скоты.
— Я не знаю ваших законов. Наверное, вы совершили страшное злодеяние, за что и наказаны.
Смех низинника больше напоминал надсадный кашель.
— Ты прав, великан. Мы совершили просто ужасное злодеяние: не пожелали признать власть малазанцев над собой. Взяли оружие и ушли: кто в леса, кто в горы. Совершали набеги на захватчиков, устраивали им засады. Мы стали для них костью в горле. И все было замечательно, пока эти выродки нас не поймали.